Будь со мной нежным
– Привет, привет, мои фанаты! – на сцену вылетает Алекс. Он в блестящей черной коже, красив невероятно, у меня даже дыхание перехватывает от счастья. – Как сегодня день прошел?
– Хорошо, – ревет зал. – Мы тебя любим!
По рядам идет волнение. Фанатки вскакивают, растягивают приветственные баннеры, щелкают трещотками, визжат и кричат. Рядом девчонка плачет в голос.
– Я его люблю! Жить не могу! Что же делать?
Общее настроение передается и мне. Я вдруг тоже вскакиваю, слезами умиления наполняются глаза. Алекс вот, совсем близко, живой, его можно коснуться, заглянуть к нему в глаза, попросить автограф.
А дальше начинается волшебство. Музыка гремит, плачет и смеется, проникает в самое сердце, наполняет каждую клеточку тела любовью и обожанием. Я уже не замечаю, как вместе со всеми вскакиваю, взвизгиваю, кричу от восторга. Рядом беснуется Машка. Она еще большая фанатка Алекса. Мы даже состоим в его клубе, постим фото и видео, делимся мыслями и подарками.
Концерт заканчивается всеобщей истерией.
– Пойдем к сцене, – зовет Инка.
– Не пробьемся.
– Не ссы! Где наша не пропадала?
Она хватает меня за пальцы и тянет вниз. Нас удается пробиться сквозь толпу спятивших от любви малолеток, кто‑то толкает меня, я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с мажором.
Меня словно бьют ножом в грудь. Такое равнодушие наваливается, такая скука! Я удивленно смотрю на беснующихся фанаток и не понимаю, что делаю в этом зале.
Зато мажор срывается с места. Он бросается к певцу и сжимает его в объятиях.
– Нет! – дружный вопль несется по залу. – Нет!
– О боже! Какой кошмар! Этот Алекс еще и с голубизной.
Я кручу пальцем у виска, так и знала, что мажорик того же поля ягода, пожимаю плечами и бегу к выходу.
Глава 7. Ленивый ангел
Сегодня я бабочка.
Расправляю крылья и порхаю с цветка на цветок. Вокруг невероятная красота. Передо мной колосится огромное поле. То там, то тут мелькают васильки, кучками собираются белые ромашки, легкий ветерок качает пирамидки иван‑чая. От пестроты разнотравья рябит в глазах, запах божественной амброзии туманит мозги, сладкий нектар ласкает вкусовые рецепторы.
– Еще, – высовываю хоботок и погружаю его в густую каплю. – Восхитительно!
Но проглотить не успеваю, какой‑то жужжащий звук отвлекает от наслаждения. Поднимаю голову, оглядываюсь, крылышки серебрятся и трепещут, сквозь них проникают лучи солнца и раздражают радужку.
– Пайель! Пайель! – ввинчивается в мозг металлический голос. – Пайеля вызывают к директору. Пайель!
– Вот он! – вскрикивает рядом кто‑то.
Меня хватают за плечи и встряхивают. Радужные крылья исчезают, вкус нектара превращается в горечь. Только свет по‑прежнему бьет в глаза. Закрываюсь от него крылом.
– Что? Что случилось?
– Идиот! Ты что натворил?
– Где?
Наконец встряхиваюсь, вижу склоненные надо мной головы и резко сажусь.
– Тебя к директору вызывают, – трясет меня Ахайя.
– Меня? Зачем? – никак не могу прийти в себя спросонья, тру глаза.
– А мы откуда знаем? – пожимает плечами Махасия.
Вызов к директору небесной канцелярии – самое важное событие для ангелов, и оно случается крайне редко.
– Ну, ты и спать, дружище! – смотрит укоризненно Ахайя.
Ему хорошо, он ангел терпения, может трудиться в поте лица и день, и ночь и не устать.
– Конечно, – огрызаюсь я и бросаюсь к парадной одежде. – Разве можно иметь столько подопечных, как у меня? За всеми даже уследить не успеваю.
– Что поделаешь, нехватка кадров, – разводит руками Ахайя. – Людей все больше, а состав ангелов не меняется.
– Надо поднять этот вопрос пред Святейшим.
– Рискни.
Мы замолкаем. Наши ряды пополняются крайне редко. Это настоящее событие для небесной канцелярии. В ангелы могут перевести человеческую душу, которая соответствует строгим параметрам. Увы, тех, кто способен выполнять миссию ангела, по пальцам пересчитать можно.
Я надеваю строгий белый костюм, расправляю каждое перышко, складываю крылья вместе, повязываю галстук. К вылету готов, а в груди все трясется от страха. Падать больше некуда, я и так в самом нижнем ряду небесной канцелярии. Разве что секретарем на божественный суд отправят грешников пересчитывать. Не хотелось бы. Позор для ангела света.
– На, выпей, приди в себя! – Махасия протягивает бутылочку нектара‑энергетика.
– Пайеля вызывает директор!
Подскакиваю от металлического голоса громкой связи. Проглатываю напиток и, поправляя на ходу галстук, несусь к блюдцу внутреннего полетника: крыльями пользоваться запрещено.
– Ни пуха! – кричат вслед друзья.
– Ладно вам! – прыгаю на блюдце, оно тут же взмывает. – Скорости прибавь! – приказываю ему.
– Нельзя! – бурчит железка. – Правила внутреннего распорядка не разрешают.
– Отдам в металлолом!
– Будешь ходить пешком.
Блюдце наклоняется и уходит в крутой вираж, я теряю равновесие и чуть не вываливаюсь за борт. Нет, разбиться я не могу, но в полете придется расправить крылья, а за это получу штраф.
– Треснутый уродец! – срывается с губ.
– Такому работнику, как ты, новая техника не положена, – парирует блюдце.
Задираю голову и грожу кулаком центру управления.
У нас давно разногласия с этим средством передвижения. С трудом подавляю внутренний протест. Мы, ангелы, полные сил и энергии, выступаем против произвола начальства. Почему нельзя использовать крылья? Зачем они нам даны от природы?
