Будь со мной нежным

Телефон звонит как раз вовремя. Смотрю на дисплей и морщусь: Алиса. Намеренно не беру трубку, но назойливая подруга не успокаивается.

– Да? Что ты хотела? Я занят? – недовольно рявкаю на нее.

– Котик, а чем ты занят?

– Работаю.

– Правда? Где?

– У себя в кабинете.

– Но… я сейчас в приемной. Секретарша сказала, что ты на сегодня закончил.

Вот засада!

Со злости чуть сильнее, чем следовало бы нажимаю на педаль газа. Машина дергается вперед, соседняя красная Нива визжит тормозами, а следом и ее хозяин разряжается матом, опустив стекло.

– Да пошел ты! – показываю мужику средний палец и газую.

– Котик, это ты мне? – в голосе Алисы появляются плаксивые нотки.

– Блин! И ты туда же? Что ты делаешь в моей приемной.

– У меня сегодня рекламные съемки нижнего белья были, только закончились, – хихикает Алиса. – Я думала, ты заглянешь. Все говорят, что получились потрясающие фото.

– Отлично! Завтра посмотрю. А от меня что ты хочешь?

Намеренно грублю, может, обидится и отвяжется, хотя бы один вечер проведу спокойно.

– Ты забыл? Мы сегодня идем на концерт.

– Куда?

Черт! Действительно, сегодня сольное выступление Алекса Сола, в простонародье, Сашки Солнцева, моего приятеля. Алиса фанатеет по певцу, вот только мне его концерты как кость в горле. Хотя сегодня юбилейный, я обещал непременно быть и забыл.

А все девица из полиции виновата!

– Ладно, не ной. Сейчас приеду за тобой. Во сколько концерт?

– В семь вечера. Котик, ты билеты не забыл?

Смотрю на часы: не день, а сплошное невезение. Новая встреча с Седых напрочь отключила мозги. Я и ехал за билетами, которые забыл в офисе, но свернул не в ту сторону.

– Короче, сделаем так! Хотя… дай мне секретаршу, – слушаю шуршание в ухе, шепот.

– Да, Макар Павлович.

– Марина Евгеньевна, зайдите в мой кабинет, откройте ящик стола, возьмите билеты в Север‑холл и отдайте их Алисе.

– Все поняла.

– Отлично, трубочку передайте модели, – опять слушаю шуршание, шепот. – Алиса, жди меня у входа с билетами в руках.

– Поняла, поняла! Что ты со мной как с идиоткой разговариваешь?

Отключаюсь, разворачиваюсь и еду в обратную сторону. Проезжая через перекресток, где столкнулся с Седых, не знаю, зачем, но всматриваюсь в толпу. Девушки нигде не видно. Все ясно, спустилась в метро. Какое‑то сожаление появляется в груди, словно тоска по утрате.

Забираю модельку и направляюсь в Север‑холл. Путь неблизкий, боюсь, на концерт опоздаем. Не видать мне тогда спокойной жизни, как своих ушей, с двух сторон набросятся и загрызут. С тех пор как Сашка стал Алексом Солом, он превратился в обидчивого придурка.

У входа в зал нам суют в руки световые палки и плакаты, мы наконец находим свои места и садимся.

Алиса замирает от восторга. Еще бы! Алекс на сцене выглядит как греческий бог. Весь закован в блестки и кожу, дыбом торчащие волосы блестят от смазки. Он терзает бедную гитару, воет в микрофон загробным голосом, притопывает и кривляется. А за ним так же кривляется его подтанцовка.

Тоска, да и только.

От скуки разглядываю толпу фанатов. Надо же, и у такого никудышного певца, как Сашка, есть свои поклонники. Девчонки хлопают, визжат, вскакивают с места, трясут плакатами и блестящими палками.

Алиса сидит, раскачивается в такт музыки. Заглядываю в ее лицо: глаза восторженно сияют, пухлые губки делают букву «о», дышит она часто и поверхностно.

Несколько песен терпеливо слушаю, но терпение лопается, и я дергаю подружку за руку.

– Пошли отсюда.

– Ты что! Куда? – Алиса смотрит остановившимся взглядом зомби. Глаза пустые‑пустые, и в них колышутся огоньки. – Алекс обидится.

– Тише вы там! – шикают на нас со всех сторон.

Я стискиваю зубы и уплываю по сиденью вниз. На медленной композиции чуть не засыпаю.

– Нет, это невозможно слушать! – встряхиваюсь периодически и ворчу себе под нос.

– Ничего ты не понимаешь! – толкает меня локтем в бок Алиса.

– Больше не могу.

Встаю, но подруга дергает меня в кресло.

– Алекс расстроится. Потерпи!

– Я терпел, сколько мог! Почему он поет все хуже и хуже?

– Тише! Фанаты услышат.

– Да плевать!

– Они тебя растерзают на кусочки и по ветру развеют. А я еще добавлю: скажу Алексу, чтобы не продлевал контракт с компанией твоего отца.

Сашку, как он стал знаменитостью районного масштаба, стали активно приглашать сниматься в рекламе. Не устоял перед обаянием и красотой певца и мой батя. Уже три года портреты Алекса украшают витрины наших магазинов. Куда ни кинь взгляд – везде он. То улыбается, то грустит. На этом засранце даже самое убогое и нелепое шмотье смотрится как драгоценный бренд.

Но поет он отвратительно!

Я еле досидел до конца концерта, периодически засыпая. Финальные аккорды встречал, аплодируя стоя, но не потому, что проникся моментом, а от искренней радости, что могу наконец‑то выйти на улицу.

И тут фанаты бросаются к сцене с цветами и подарками. Охрана сдерживает порыв визгливых девчонок. Алиса тоже в какой‑то момент исчезает. Ищу ее взглядом и обнаруживаю возле Алекса, а рядом с ней… Приглядываюсь, даже шею вытягиваю от усердия.

Ба! Да это же лейтенант Седых! А она, что здесь делает?