Будни наемника

– Тогда не стоит мешать, разберутся сами, – отмахнулась принцесса. – Гнедому Артакса можно к моей кобыле поприставать, хуже не будет. Глядишь, жеребенок симпатичный появится.

Чем хорошо жеребцам, так это тем, что в отличие от людей им не надо заботиться о будущих детях, платить их матерям деньги на содержание потомства, а иначе я бы уже давно разорился.

 

Глава четвертая

Правосудие герцога

 

– Дорогой граф, как я рад нашей встрече, – обратился ко мне мой сюзерен герцог Деметрий фон Скилур, когда я вышел во двор, намереваясь посмотреть, как там Гневко. – Вы же идете в конюшню проведать своего боевого товарища? Не возражаете, если я пойду с вами?

– Почту за честь, – прижал я руку к груди, изображая радость.

Едва не под ручку с Его высочеством мы дошли до герцогских конюшен, убедились, что Гневко жует овес, сена у него в достатке, а напоят жеребца чуточку позже, после того, как изволит откушать.

Вообще‑то я уже собирался возвращаться в имение, именуемое ныне Йорген. Думаю, Кэйт все глаза проглядела, да и мне хотелось вернуться в свой дом, выспаться в собственной спальне, а заодно расставить по местам трофеи, приобретенные по дороге – оружие и книги. Зима заканчивается, а мне еще исполнять обещание, данное брауни – заделывать оконце в подвал, чинить крышу. Нет, не самому, разумеется, но присмотр за работниками тоже труд, да еще какой.

И что это понадобилось герцогу? Вроде, юную принцессу я привез, она нынче отдыхает с дороги. Отдыхает – понятие условное. Это у меня опять разболелась спина, пришлось отдаваться на растерзание знахарей, мявших мой позвоночник и пить разные отвары. Мяли они меня послабее, чем брауни, зато лекарство оказалось действующим. Вот уже второй день не болит ни одна косточка, а лекари говорят, что и дальше болеть не станет, если я буду принимать лекарства хотя бы раз в неделю. А юная княгиня отдыхала с дороги своеобразно – носилась со своими девами‑воительницами по полям и лесам Силингии, осваиваясь на новой родине. Так молодежь, что с нее взять? Сам такой был.

– Ваше высочество, я весь во внимании, – улыбнулся я. – Не поверю, что вы решили составить мне компанию в конюшне.

Герцог знал, что у меня нелады со спиной, поэтому не слишком обиделся, что вместо полновесного поклона я отвесил лишь символический. Удобно, кстати.

Судя по всему, повелитель меня караулил или гулял, в ожидании моего появления. То, что в это время я отправлялся проведать гнедого, во дворце известно. Стало быть, хочет от своего вассала чего‑то великого и несбыточного, а иначе просто отправил бы за своим подданным слугу, с приказанием явиться пред светлые августейшие очи.

– Для начала, я хотел бы выбранить вас, – хмыкнул властитель Силингии. – Я изобразил полное неведенье, а герцог продолжил. – Юная принцесса требует на завтрак исключительно яичницу. Говорит, что к этой пище ее приучил граф Артакс, и ей она очень нравится. Теперь я опасаюсь, что девочка начнет кукарекать. Куда годится кукарекающая герцогиня?

– Главное, государь, чтобы она не начала нести яйца, – заметил я, сохраняя серьезный вид. – Кукареканье еще можно как‑то объяснить – например, воспоминаниями детства, привычкой издавать боевые кличи, а регулярное появление яиц на троне придворные не оценят.

Мы с герцогом заулыбались, понимая, что пристрастие юной княгини к яичнице не столь серьезная беда. Еще несколько дней, девушку начнет мутить от вида жареных яиц и она начнет есть нормальную пищу, положенную юным аристократкам.

– Как я и думал, граф Артакс обязательно выкрутится, – хмыкнул герцог. – Но если серьезно, то у меня к вам иное дело. Как я полагаю, вы собираетесь домой? Когда рассчитываете уехать? – поинтересовался герцог.

– Сегодня выезжать уже нет смысла, а завтра с утра и выеду.

– Принц, а вы не могли бы задержаться на пару дней? – поинтересовался Силинг.

Ох, если обращается с неуместным титулом, не к добру. Герцогу точно от меня понадобилось нечто важное.

– К вашим услугам, государь, – склонил я голову, потом поинтересовался с должной иронией. – А пары дней на задержку хватит?

– Пока не знаю, все будет зависеть от посыльного и новостей, – не стал кривить душой герцог. – Я его жду завтра‑послезавтра, а пока хотел бы пригласить вас на маленькое представление. Посидите часок‑другой, а за это я угощу вас кавой.

Вот с кавы‑то Его высочеству и следовало начинать. Мол – пойдем, дорогой Артакс, обсудим наши дела за чашечкой ароматного напитка, так все и решим.

Я ожидал, что герцог и на самом деле поведет меня на какое‑нибудь представление, хотя бы на кукольное, но он повел меня во дворец, прошел с десяток шагов по длинному коридору и потянул на себя дверь, за которой, как я уже знал, вершится суд и расправа над местными жителями. Вернее, Его высочество разбирает там запутанные дела, с которыми не смогли справится судьи поплоше. Мне стало любопытно, а что за жалобы разрешает Его высочество? Понятно, что он не станет судить разбойников да убийц, с этими в герцогстве поступают просто – казнят лиходеев там, где поймали, не заморачиваясь тратами на прокорм, с ворами, мошенниками и мздоимцами государь тоже не станет разбираться, для этого есть городской суд, где наказанием за содеянное является либо оправдание, коли вина не подтвердится, либо отправка на работу в рудник, к гномам. Гномы, прежде чем заполучить дармового работника, проводили еще и свое расследование, использовав какую‑то магию. Коли им пытались «всучить» невиновного, возвращали подозреваемого обратно, уведомив о том герцога. Вот в этом случае на рудник отправлялись судьи. Посему, городские суды всегда старательно изучали дела, искали веские доказательства. Гномы же заботились о заключенных, хорошо кормили, но спуску не давали и работать арестантам приходилось как миленьким. А еще исправно отправляли жалованье, положенное каторжнику, на покрытие ущерба.

В судебном зале стояли стол, за которым сидел нахохленный канцелярист, немедленно вскочивший на ноги, высокий стул с подлокотниками и спинкой, напоминающий трон и еще один стул, на который мне указал герцог.

Усевшись, Его высочество приказал:

– Заводите первого жалобщика.

Первым жалобщиком оказался мужчина лет сорока‑сорока пяти, одетый в богатое платье, самого купеческого вида, пришедший на суд вместе с женушкой – на вид, совсем еще девочкой. Супруга была одета чисто, но скромно, напоминая бедную родственницу из провинции, либо приживалку, а не жену богача.

– Господин Кальтер, меховщик, желает расторгнуть брак со своей супругой, – монотонно забубнил секретарь, зачитывая лежащий перед ним документ, – фрау Лиис Кальтер, в девичестве Зунд, а также требует, чтобы оная Лиис вернула ему два талера, что господин Кальтер потратил на свадебные расходы, а также присудить с оной еще два талера за моральный вред, причиненный ему…