Цитадели

Мы вышли в просторный внутренний двор, напоминающий тюремный или крепостной. Впрочем, с крепостным сходства больше – на окнах нет решеток. Правда, окна маленькие и узкие, что никто не смог бы вылезти. Разве, что, Машка в обличье белки. Тут же наличествовал колодец. Значит, все – таки крепость. Однако, если вспомнить средневековые замки, то они были и крепостями и тюрьмами. Хотя, арестантам‑то оружие не давали. Ну, может быть, для меня сделали исключение…

Во дворе стояли обтрепанные столбы, носившие следы рубящих и колющих ударов. С турников свисали кожаные мешки с песком. Вперемежку с гранитными камнями разной формы валялись штанги, поломанные грифы и «блины». Тут и там натыканы «вертушки» для отработки ударов. Словом, классическая иллюстрация крепости в представлении поклонников Перумова…

Ярослав подвел меня к одному из столбов и предложил ударить. Вдарил я от души. Столб зазвенел от негодования, а у меня даже рука занемела. Ярослав же, скривился и укоризненно покачал головой. Потом взял оружие и менторским тоном произнес:

– Зачем бить ото всей дури? Так только бандиты на большой дороге кистенями размахивают. И то, если не шибко умелые. Умелый разбойник знает, что он во время замаха – беззащитен. Такие трюки только в фильмах проходят. В настоящем бою тебя бы уже убили. А нужно – так…

И он продемонстрировал. Оказывается, не надо махать кистенем, как нерадивый пастух бичом. Нужно бросать шар, выбирая определенную точку. Тут главное – не сильная рука, а хороший глазомер.

– Смотри, – продолжал поучать наставник. – Вовсе не обязательно бить в голову. Наоборот – противник именно этого и ждет. А ты – бьешь его в плечо или локоть. Лучше – в локоть. Какой бы силач перед тобой не был, а локтевой сустав у всех одинаково слабый.

– А как я в локоть попаду, – прикинул я позицию противника, стоящего передо мной. – Сзади заходить, что ли?

– Молодец, – похвалил меня Ярослав. – Понимаешь! Значит – выбираешь тот момент, когда он замахнулся, а локоть повернут в твою сторону. Вот тогда и бей! От удара у него рука занеменеет – добивай! Вот тогда можно бить в голову. А лучше – между головой и плечом. Куда‑нибудь да попадешь…

– Ну, а если не успею?

– Значит, он успеет раньше, – философски обронил мой учитель. – Ну, по‑крайней мере, – утешил он меня, – твой кистень столкнется с его оружием. Не забывай – твое «гасило» – оно же твой щит! И вообще – с твоей комплекцией, лучше бить сверху вниз.

Я немного побросал «гасилом», метясь в точки, указанные наставником. На пятый раз рука устала до онемения – можно добивать меня самого. Ярослав, критически наблюдавший мою войну со столбом, крякнул и снисходительно заметил:

– Ладно, будем учиться в процессе.

… Последующие дни, стали для меня новой школой. К сожалению, документа об окончании никто не выдавал. Глядишь, положил бы в свой письменный стол, где у меня лежал аттестат о среднем образовании, удостоверение ШМАС (школы младших авиационных специалистов) и диплом (красный!) школы милиции.

Где‑то, в глубине души я помнил о другом мире. Где осталась семья – жена, дочь. Но все мысли отходили на задний план, когда начинались занятия. Мне было трудновато. Даже в армии, когда я был лет на двадцать моложе, не приходилось так трудно. Имеется в виду – физически трудно! Но если там я мог без зазрения совести увильнуть от зарядки, срезать дистанцию при марш‑броске и подложить спичечный коробок под маску противогаза, то здесь… Я честно пытался делать все, как меня учили и, чувствовал себя тестом в руках умелого кулинара…

Наставником дали молодого парня, который назвался Бряслом (имя или кличка, я так и не понял?) сказал: «Ты можешь никого не убивать. Ты можешь даже не вытаскивать оружие. Но ты не можешь сдвинуть или выронить щит! Даже если тебя убьют – это твое личное дело. Но выронишь щит – тогда убьют всех!»

В боевом строю щиты устанавливались «чешуей». Такая схема возникла, еще у гоплитов, если не раньше, и благополучно дожила до сих пор. Кто не верит – посмотрите на строй «омоновцев».

Обучение было простым. Я заклинивал щит между двумя столбами, имитировавших собратьев по шеренге, и пытался удержать его, а Брясло вырывал. При этом, каких только приемов он не использовал и чем только не бил: и кулаком, и камнем и бревном. Первоначально я вылетал вместе со щитом и получал пинок под зад. Я злился – Брясло по возрасту напоминал мне старшеклассника или студента! Но долго злиться было глупо, поэтому вставал, поднимал щит и ковылял на место, пытаясь не думать об очередном синяке или ссадине. Потом, щит вылетал без меня. Через два дня я хоть и ронял щит, но умудрялся его достаточно быстро поставить на место. Скоро я уже сумел различать приемы и стал просчитывать удары, уклоняясь от них или напротив, подаваясь вперед.

Но все‑таки, настал и мой «звездный» час. В один прекрасный момент я понял, что учитель‑мучитель ударит вначале по мне (постарается попасть ногой в причинное место!), а когда я загнусь от боли, он снова выбьет щит… Когда я это понял (как и почему – не знаю!), то мне удалось подловить маневр наставника, определив момент нанесения удара! Я с огромным удовольствием треснул Бряслу по ноге!

Когда он ушел, хромая и матерясь (но при этом выглядел довольным!), Ярослав решил, что отныне я сумею держать строй!

Новый наставник, прозывавшийся Гномом (парень обожал огромную секиру) преподавал нелегкую науку «махания» кистенем. Через неделю я уже не представлял опасности для соседей… А через две мог сбить муху в полете. Через три – убить пришибить сидящую муху, не зацепив поверхности, на которой она сидит.

Брясло, несмотря на свою молодость (или, он мне просто казался молодым?), стал для меня инструктором по выживанию в дикой природе. Оказывается, в том лесу, где я подкармливался старой крапивой и подгнившей рябиной, было множество вкусных вещей – съедобные корни, мох, из которого получался вполне сносный хлеб, были, в конце – концов, птицы и звери. Имевшуюся в моем распоряжении – и, бездарно растраченную, леску, следовало пустить на силки. И всего‑то сделать простую затяжную петлю, на манер маленького лассо. А потом – разложить приманку (ту же старую ягоду рябины, а еще лучше – что‑нибудь яркое, вроде пуговки) и ждать.

Даже мышиное мясо могло быть вкусным и питательным. Если, разумеется, избавиться от предубеждений и научиться ловить мышей. Находишь мышиную норку (по следам!), а потом садишься в засаду! Вот‑вот, именно в засаду. Не стоит недооценивать добычу, даже если это лесная мышь! Итак – терпение и еще раз терпение. Вывод напрашивался сам собой. Хочешь белковой пищи – помни о повадках фауны, которая бродит по флоре! Эх, почему я всего этого не знал раньше?

Утром ко мне приходил Ярослав и мы отправлялись бегать. Иногда к нам присоединялся Борис. Он был еще старше Ярослава, но бегал быстрее меня, успевая по дороге собирать какие‑то травы и листья.