Цитадели

– Либо да, либо нет, – осторожно склонил голову на бок Унгерн. – Но все равно, гораздо лучше ехать с какой‑то «легендой», чем сообщать правду. Ту же местную полицию, например, обмануть будет трудно. Но одно дело – когда реальную цель знают наверняка и, совсем другое, когда догадываются. Гадайте, ребята, на здоровье. Тем более, что особой‑то тайны здесь нет. О пропаже двух групп знает весь район.

– Тогда какой смысл маскироваться?

– Потому, – усмехнулся полковник, – что начнут помогать… А вам от этой помощи больше вреда будет. Кто его знает – что там на самом деле? Может – инопланетяне. Может – другая реальность.

– То есть, берем на выбор несколько фантастических книг и делаем версии. Эту – по Белянину, эту – по Олди.

– Во‑во, берите, не жалко, – поддакнул Унгерн. – Но вначале – «легенда». Под нее придется все остальное строить – подготовку, снаряжение, документы. Времени у нас немного. Эх, будь это дело летом – пустили бы вас по специальности, как кандидата наук. – Ага, Шурик… Анекдоты, песни. Тосты! Вот только с тостами будет плохо. Народ там не кавказское вино, а «Трою» хлещет. И не меня угощать будут, а самому «проставляться». Никаких денег не хватит. Меня потом «кодировать» придется…

– Это точно, – согласился полковник. – Быстрее сопьешься, чем фольклора наберешься. Ишь, в рифму заговорил. Ну а все‑таки, какая легенда? Может быть, орнитолог? Метеоролог? Кто еще может зимой в лес переться?

– Если один, и в лесу, то уж скорее выживать, – подумал я вслух. И тут пришла очень простая мысль. – Специалист по ОБЖ!

– Основы безопасности жизнедеятельности? – сразу же подхватил идею полковник. – А что, в этом что‑то есть. Модное дело нынче.

– Соорудите мне бумагу. Дескать, преподаватель, а лучше – специалист из такого‑то ведомства, проводит курс выживания в условиях дикой среды. А можно еще проще. Шоу, – «Остаться в живых» или «Последний герой».

– Да, идея, – загорелся полковник. – Пустим информашку по всем СМИ. Так, мол, и так, стартовал конкурс «Зимнее выживание». Конкурс проводит фирма «Герострат».

– А почему «Герострат»? – насторожился я.

– А какая разница? В «Герострате» у меня подвязки есть. Они, кстати, помогают прославиться. За тысячу баксов планету вашим именем назовут, и книжку напечатают. Даже на аллее звезд мемориальную плиту положат. Правда, ненадолго… Порадуется человечек дня два, а там и звезду уберут и планету новому «звездюку» продадут.

– А книжку? – заинтересовался я.

– С книжкой еще проще. Отпечатают сто экземпляров, а в выходных данных сто тысяч поставят, – отмахнулся Унгерн. – Что же, думаем дальше… По условиям конкурса, участники распределяются по разным районам. Вещи и продукты – только те, что взяты с собой, но не более, скажем, ста килограммов. Так что ваше появление в Грязовецком районе никого не удивит. А приз можно пообещать хоть миллион долларов. Народ вам сочувствовать будет. Понимают люди, что человек не зазря мучается, а из‑за денег. Глядишь, какую‑нибудь информацию получите. Как идея?

Идея была блестящая. Даже лучше, нежели с вариантом Шурика или специалиста по выживанию. Полковника эта идея вообще привела в восторг. Он уже метнулся к шкафу, собираясь притащить что‑то такое, к кофе, но вдруг вспомнил:

– Да. Вот еще – остались маленькие формальности. Написать заявление об устройстве на работу и подписать еще одну бумажку.

– А это обязательно?

– Олег Васильевич, Олег Васильевич, – укоризненно помотал головой полковник. Прозвучало как «Семен Семеныч!» – Не будьте ребенком. Не вам объяснять, что мы – очень бюрократическая организация. Все, что творится, должно быть зафиксировано. Тем более, что оформляем бумаги не на «секретного» сотрудника, а на внештатного. А как мы вам деньги перечислять будем?

Крыть мне было нечем, поэтому заявление написал. Под диктовку. Вроде бы «внештатный» сотрудник звучит благороднее, нежели «стукач». Хотя, кой черт разница? А вот с «бумажкой», отпечатанной на принтере, решил ознакомиться до того, как подпишу. Ва‑а! Подписав эту бумажку, я становлюсь «невыездным» на целых… пятнадцать лет.

– Виктор Витальевич! – возопил я, – Да такие бумаги только секретные физики подписывают!

В голосе недавнего «колобка» прорезался металл:

– Олег Васильевич, с этой минуты вы мой подчиненный, – потряс он моим же заявлением. Вам с сегодняшнего дня зарплата идет. Я мог бы сказать – приказываю. Но, хочу, чтобы вы поняли – ни вы, ни я и никто другой не знают, с чем вы там столкнетесь. Насколько это будет опасно для государства. Подчеркиваю – для нашего с вами государства! Подписка на пятнадцать лет? Поверьте мне, не такая уж большая плата. И потом, разве вы куда‑то собирались? С вашей‑то зарплатой… А вот если у нас все получится, то через пятнадцать лет вы смело съездите – хоть в США, хоть в Тимбукту. Особенно, если секретную зарплату подкопите. Вы же теперь будете состоять в кадрах. Так что – не обессудьте. А теперь, давайте‑ка грамм по сто. Лучше подумайте, как перед женой объясняться будете?

И я, конечно же, все подписал. Полковник прав. А еще он прав – как предстать перед женой и дочкой? Врать я им не сумею, а правду лучше не знать. И больничный тут не пляшет. Хотя, можно подумать. Особенно, если лечение будет проходить где‑нибудь в другом месте. Желательно подальше, чтобы у девчонок не было соблазна меня навестить. Или позвонить… Так, что сотовый телефон придется «сломать».

Пока я размышлял, мой начальник (да, теперь уже начальник) накрывал на стол. Опять‑таки, с иссушающей мозг педантичностью, заменил салфетки, выбросил использованные (один раз!) чашечки и достал новые. Включил чайник и вытащил бутылочку с коньяком, шоколадку, блюдце с лимоном и рюмочки, грамм на тридцать – нормальные, а не пластиковые.

Выпив по первой, Виктор Витальевич попытался меня утешить:

– Вообще‑то, пятнадцать лет – это так, фикция. Кто вашу подписку увидит, кроме меня? Если в турпоездку оберетесь – решим вопрос.

Спал в эту ночь плохо. Вообще, я не из тех людей, считающих, что утро вечера мудрее. Засыпаю только тогда, когда не один раз подумаю о прошедшем дне и просчитаю самые скверные варианты дня следующего.

Уже теперь, «задним умом», я анализировал наш разговор. Вспоминал все жесты и недомолвки Виктора Витальевича. Все фразы были взвешены и просчитаны. Елки‑палки, а полковник был хорошим психологом! Впрочем, хорошие начальники и должны быть хорошими психологами. Плохие до таких должностей не доживают. И точно рассчитано, что такой дурак, как я, клюнет. Не поверю, что не нашлось другой кандидатуры. А главное – теперь отказаться было уже просто невозможно. Деньги приняты (перед уходом полковник сунул мне сорок тысяч – аванс!), документы подписаны. Впрочем, все не так уж плохо. В крайнем случае, пенсия семье обеспечена. С тем я и заснул.

Всю ночь снились гадости: «черные» археологи, выкапывающие летающую тарелку; барон Унгерн, объясняющий мне, что мы должны срочно отбить Монголию от нашествия верблюдов; снежные люди, обещавшие приз за лучшую роль в «Снегурочке». А уже под утро пригрезилось, что лежу в медвежьей берлоге, а бывший хозяин плачет у входа. Потом Потапыч забрался мне на голову и довольно заурчал. От этого‑то я и проснулся. Переложил счастливого кота со своей головы на подушку жены и пошел умываться.