Доверься
Настроение почему‑то стремительно портится. Капучино с сахаром имеет какой‑то не тот вкус, а печенье и вовсе остается нетронутым.
Я откладываю мобильный экраном вниз. Делаю глоточек. Веду пальцем по шее. Там, где Павел целовал. Глаза закрываю. Приятно ведь было. Так приятно, что голову потеряла! Стояла на морозе и позволяла. Дышала жарко, прерывисто. Чувствовала, как сильно он хочет, и млела.
Качаю головой. Утром Адомайтис не написал ничего. Вообще.
Потираю несчастную шею. И впервые думаю о том, что, может, ни я, ни шея моя ему просто… не понравились?
В этом, конечно, нет ничего страшного. Тысячи людей каждый день ходят на первое свидание, и далеко не всегда оно удачное. Я давно не в строю, вот и расклеилась. Павел вчера ухаживал, старался очень, иногда даже слишком. Это было мило, мне казалось, что искра пробежала.
Или нет.
Телефон пищит, я подхватываю его так резво, что ненавижу себя. Жадно смотрю на экран. Там сообщение от Вики:
«Как там наш вчерашний хирург?» И куча смайликов.
«Никак. Молчит». Ставлю в конце точку, что передает мое настроение на сто процентов.
«Вообще молчит??? Совсем?»
«Совсем».
«Может, он номер твой неправильно записал?»
«Он дозвон вчера сделал. Да и мог у Матвея спросить. Знаешь, было бы желание».
«Странно. А он точно доехал домой? Может, случилось что‑то… и он того? Помер?»
«Если бы».
«Странно».
«Вика… Ты прекрасно знаешь, что если мужик хочет, то возможность найдет даже с того света. Просто, видимо, я ему не понравилась. И шутки мои пластиковые тоже. Или…»
Так и отправляю сообщение, не в силах дописать.
«Что “или”?»
«Фотки мои нашел. Ну, те».
«Если бы он те твои фотки нашел, то уже с цветами стоял бы у порога на коленях. Как этот, как его… аспирант из твоего универа».
«Бр‑р, не дай бог. Ладно, мне пора. Скоро ученики придут».
«Его брат сегодня будет? Вкати ему кол!»
«Нет, он пн‑ср‑пт».
А сегодня четверг. Четверг моих разбившихся надежд и унылого похмелья.
Глава 8
К шестому уроку я ощущаю приятную усталость, небольшое онемение языка и состояние, чем‑то напоминающее дзен. В общем, созерцаю мир спокойно и без лишних нервов, которые все до последнего вымотали школьники.
Следующие полтора часа занимаюсь с очень хорошей девочкой индивидуально, после чего подхожу к окну и смотрю вниз. На улице безлюдно, темно и пасмурно. Выпавший вчера снег тщательно утрамбован машинами, сметен в серые, покрытые льдистой коркой кучи.
Достаточно уныло. Даже фонари не способны создать романтическое настроение. А еще на улице холодно. Очень. В Сибири зимой снегопад означает потепление, вчера и правда было замечательно. А сегодня снова сильный минус. И на душе от этого тоскливо.
Я сжимаю сотовый, а затем вдруг беру и пишу Паше:
«Привет! Это Диана, которой двадцать пять лет. Хотела узнать, с тобой все в порядке? Обещал написать и пропал. Может, твой телефон стал чьим‑то обедом? Или ты? Волнуюсь».
Отправляю. Фух. Перечитываю. Что ж, достаточно мило и остроумно. На мой вкус.
Включаю автопрогрев и потихоньку собираюсь домой. Мучает голод. Об ужине я вчера не думала совсем, а готовить сейчас нет ни сил, ни настроения. Закажу, наверное, роллы. Потому что второе свидание мне явно не грозит.
С этими мыслями я спускаюсь на первый этаж, набирая сообщение Вике: «Роллы да/нет/умоляю!»
– Диана Романовна, – окликает меня Яна, замечательная девушка с ресепшена. Подзывает жестом.
– Ключи оставила Марии Арсеньевне, – быстро объясняю ей. – Она как домоет класс, принесет. Я уже поехала домой.
– К вам пришли.
Не успеваю я обрадоваться, как Яна быстро добавляет:
– Женщина чуть за пятьдесят с черными волосами. Представилась Любовью Никитичной. Сказала, по личному делу, не терпящему отлагательства. Но вы занимались с Луизой, и я не стала отвлекать.
Обучение в нашей школе может позволить себе далеко не каждый, а за свои немалые деньги что дети, что их родители ждут результат. Поэтому не в наших правилах прерывать занятия из‑за гостей, разве что‑то совсем срочное случилось, например, пожар или наводнение.
Улыбка сползает с моего лица.
– Она ждет в приемной, – кивает Яна.
Едва я думаю о том, как бы проскользнуть незамеченной к шкафу, а затем и на улицу, дверь открывается – в фойе заходит женщина в расстегнутом красном пуховике. Та самая. Моя несбывшаяся свекровь. Как несбывшийся кошмар.
– Диана, дорогая, здравствуй! – восклицает она, цепко оглядывая меня с ног до головы.
Выгляжу я прекрасно, и ей это не по вкусу.
– Добрый вечер. Чем обязана, Любовь Никитична? – говорю сухо и нейтрально.
Вообще, от этой женщины можно ожидать чего угодно. Однажды она расцарапала лицо моему отцу и чуть не укусила его за ухо.
К счастью, рядом Яна и охранник Валера, который зорко наблюдает за нами.
– Поговорить нужно, Дианочка, девочка моя. Ты трубку не берешь, пришлось за столько километров ехать…
– Хорошо. Говорите.
– Наедине.
Я мешкаю, бросаю взгляд на Валеру. Тот офицер в запасе, надежный дядька, напрягается и кивает. Давая понять, что держит руку на пульсе.
Приглашаю женщину в приемную. Здесь мы обычно проводим родительские собрания. Чуть дальше расположен кабинет директора.
Чай‑кофе умышленно не предлагаю. Хочу скорее начать и закончить.
