Дракон с королевским клеймом
Вельмина оторвала взгляд от белого фарфора и твердо посмотрела на Ариньи.
– Все так… Дэррин. Но и вы… должны меня понять. Здесь совершенно другие нравы. Меня так воспитали…
– Забитой мышью вас воспитали!
– Пусть, – согласилась Вельмина, – но сразу этого не изменить. И мне непривычно… и даже стыдно идти на ужин с мужчиной, который мне не муж. Тем более что муж только на днях был предан земле…
Ариньи энергично рубанул ладонью воздух, словно отсекая все, только что услышанное.
– Я вас понял, госпожа де Триоль, – резко сказал он, – но поужинать‑то вы со мной можете? Кажется, от вас не убудет. А мне приятно. Будем разговаривать. Просто разговаривать, согласны?
Вельмина послушно кивнула.
– Да, согласна. Что бы вам хотелось услышать?
В это время принесли первые закуски, и Вельмина поняла, что не помнит, когда ела в последний раз. Она осторожно подцепила вилкой крупную очищенную креветку из салата и отправила ее в рот. Официант поднес Ариньи запечатанную бутылку вина, тот придирчиво осмотрел этикетку и кивнул. Вельмина была равнодушна к вину. Нет, конечно же, она его пробовала, но вскоре ей стало неинтересно. Взвешивание составляющих алхимических препаратов казалось куда более увлекательным…
– Итак, – сказал Ариньи, поднимая наполненный до краев бокал, – за встречу с прекрасной, освобожденной из темницы маркизой де Триоль!
Вельмина улыбнулась и пригубила вина, в то время как Ариньи свой бокал осушил почти одним глотком и кивнул официанту, мол, наливай еще.
Сложив домиком толстые пальцы, он уставился на Вельмину, пристально рассматривая ее, затем попросил:
– Расскажите мне, как так получилось, что вы оказались замужем за де Триолем? Почему вы его выбрали? Красив был, мм?
Вельмина пожала плечами.
– Все очень просто, Дэррин. В Селистии девушки из богатых, да и не очень богатых семей никогда не выбирают себе мужа. Обо всем договариваются родители. И Кельвин… он приехал однажды к нам и сразу пошел поговорить с отцом. Вот и все. Отцу не было резона отказывать родовитому жениху, так я и оказалась замужем.
– Я надеюсь, ваш муж снизошел к вам хотя бы в первую ночь?
Кровь ударила в голову, и Вельмина поняла, что вот именно сейчас она расплачется от горького и жгучего стыда. Снова все просыпалось в памяти: и то, как ей было невыносимо видеть еще одного мужчину на супружеском ложе, и то, как ей было потом больно и неприятно…
– Я не хочу об этом говорить, – просипела она.
И, не зная, что делать, схватила свой бокал и сделала несколько больших глотков. Теплая волна прокатилась по горлу, а глаза внезапно заслезились. Огоньки свечей поплыли и размазались в полумраке, который должен был быть приятным.
Ариньи, видимо, сообразил, что сболтнул лишнего.
– Прошу прощения, – пробормотал тихо и потребовал третий бокал. – Мне жаль, что у вас все так получилось.
Вельмина покачала головой.
– Вряд ли вам жаль на самом деле. Но я все равно не хочу это обсуждать. У нас не положено выносить отношения с супругом за пределы дома, понимаете? И мне бы хотелось… – тут она вспомнила, чего на самом деле ей хотелось несколько часов назад, – мне бы хотелось хотя бы немного уважения к вдове.
– Как скажете. – Ариньи скривился и принялся за отбивную, чудесную отбивную на подушке из тушеных овощей.
Вельмина тоже ковырнула вилкой свою порцию, но почему‑то кусок в горло не шел. Она подумала, что на самом деле имеет право сказать «нет» человеку, который ей не очень‑то приятен, а Ариньи ей и в самом деле неприятен, где‑то на животном уровне, неподвластном разуму. С точки зрения рационального рассудка, конечно же, Вельмине следовало быть ласковой с наместником, который мало того что обещал вернуть счета, так еще и раба подарил, и букет прекрасных гортензий. Но что‑то внутри Вельмины горячо протестовало против общества этого мужчины. Взгляд постоянно искал – и, как назло, постоянно находил все новые черты, которые были Вельмине неприятны. То толстые бледные пальцы, то слишком напомаженные и зализанные назад волосы, то рыхлые щеки, которые того и гляди сползут на воротник‑стойку, то объемное брюшко, нависшее над поясом.
«Мне не нужно было с ним ехать, – грустно подумала Вельмина, ковыряясь в тарелке, – мне не нужно было даже давать ему ложную надежду. Это некрасиво и непорядочно».
Дальше разговор как‑то не клеился. Ариньи спрашивал ее о малозначимых мелочах, она покорно отвечала. Потом, после второй бутылки вина, стало ясно, что у Ариньи язык слегка заплетается, и Вельмина с тоской подумала о том, что им ведь еще обратно ехать. Она вздохнула с облегчением, когда подали десерт. Ей было душно, несмотря на распахнутое в весеннюю ночь окно, душно оттого, что Ариньи подсел ближе и то и дело трогал ее то за руку, то за плечо, а то и вообще положил ладонь на коленку. Вельмина аккуратно сняла тяжелую мужскую руку с коленки и переложила ее на стол. Ариньи кисло покривился, но промолчал.
Наконец ужин закончился, они вышли к повозке. Ариньи с видимым трудом забрался в свое кресло, почему‑то позабыв помочь Вельмине. Она справилась и сама, только лесенку не стала убирать – да и как бы она ее убрала, сверху?
Ехали тоже раздражающе долго, как будто Ариньи специально петлял по проулкам, залитым лунным светом, и Вельмина выдохнула с облегчением лишь тогда, когда повозка остановилась напротив дома де Триолей.
Ариньи, тяжело сопя, повернулся и посмотрел на нее.
– Что ж… Благодарен вам за прекрасный вечер, госпожа де Триоль. Надеюсь, что не последний…
Вельмина покачала головой.
– Не нужно больше ко мне приезжать, Дэррин. Простите меня. Не нужно было мне ехать…
– А как же счета мужа, дорогая моя? – Он прищурился и мгновенно из добродушного увальня превратился в злобного, ощерившегося и опасного мужчину. – За все надо платить, – сказал Ариньи. – Надеюсь, вы это понимаете.
– Да зачем я вам? – с тоской спросила Вельмина. – Вокруг полно достойных женщин. Любая бы…
Ариньи хмыкнул. И пьяно икнул.
– Но вот беда, хочу‑то я вас. Такую маленькую, смугленькую. С аппетитными маленькими сиськами. Я не привык, чтоб мне отказывали.
И, не успела Вельмина и пикнуть, он запустил свою лапищу ей в прическу, а сам накрыл ее губы своими.
…Отвратительно. Невыносимо и отвратительно.
Вельмина попыталась оттолкнуть его, колотя кулаками по необъятной груди, но, наверное, это только раззадорило наместника.
– Ну не ломайся, крошка, – пропыхтел он, выдыхая ей в рот. – У тебя просто не было нормального мужчины.
Он сдавил ее лицо, заставляя открыть рот, еще с минуту его язык хозяйничал там…
– Пусти! – с трудом выдохнула Вельмина, изо всех сил отталкивая его плечи.
Ариньи откинулся назад и, глядя на нее, расхохотался.
