Дракон с королевским клеймом
Лессия вскочила из‑за стола, заметалась по светлой гостиной. Итан молча смотрел на нее и думал… Ах, как чудесно было бы намотать на кулак эти длинные белые волосы и резко дернуть вверх – и немножко вбок, чтобы хрустнули позвонки. Впрочем, слишком легкая и слишком быстрая смерть. Лессия явно заслуживала большего.
– Нет, ты только представь! – воскликнула она, всплескивая руками. – От границ Аривьена выдвинулся воздушный полк! Да он просто самонадеянный идиот!
«Если он – самонадеянный идиот, тогда почему ты так бесишься?» – подумал Итан и промолчал.
– Дирижабли, ха! – Лессия взмахнула рукой, как будто была дирижером и именно сейчас должны были прозвучать первые звуки симфонии – ее личной симфонии. – Что уставился? – Следующая реплика, уже адресованная Итану.
«А что я должен говорить? То, что буду только рад, если твою голову насадят на пику?»
Не то чтобы Лессия умела читать мысли, однако же что‑то такое было в глазах Итана, заставившее ее стиснуть челюсти и подойти ближе. Тонкие белые пальцы легли на серебряную куколку.
– Если моей голове красоваться на дворцовой стене, то твоей уж точно, – шипящим шепотом заверила она, – никто не забудет, мой драгоценный, как ты отломал голову тому придурку.
Итан прищурился и замер под пристальным взглядом королевы. В груди стремительно нарастало напряжение, мысли заметались под стенками черепа. Что ты задумала, тварь?
– Отломал, – дразнясь, прошипела змея, – выдрал вместе с частью позвоночника. Если меня не станет, тебе такое не простят, мой дорогой.
И расхохоталась, брызжа слюной. Итан невозмутимо взял салфетку, но ее тут же вырвала из рук королева, смяла и швырнула на пол.
– Что расселся? Поднимайся! И не строй из себя дурачка! – Теперь она снова перешла на крик, и от этого стало как будто легче. Уж, по крайней мере, привычнее.
Итан медленно поднялся, чувствуя, как его опутывают липкие нити чужой воли. Все тяжелее и тяжелее шевелиться, двигать руками. Он спеленат и снова беспомощен, так же как и тогда, когда она приказала отламывать голову.
Лессия остановилась в шаге, и Итан снова представил, как мог бы намотать на кулак ее роскошные белые волосы и дернуть посильнее, так, чтоб сразу… А она смотрела на него пристально, с прищуром, и в зеленоватых глазах полыхало злое холодное пламя.
– Раздевайся, – с усмешкой сказала королева, – у нас много интересных дел.
Итан невольно вздохнул, когда его руки сами по себе потянулись к пуговицам роскошного камзола. Он ничего не мог поделать, и оставалось только наблюдать, как Лессия поглаживает серебряную куколку на черном шнуре, поглаживает так, как будто ей это доставляет удовольствие. Перед глазами, как по команде, возникло ее обнаженное тело, точеное, в мелких капельках пота, почти идеальное и такое ненавистное. Она каждый раз поглаживала эту куколку после того, как…
Он снял рубашку. Лессия опустила взгляд, рассматривая его живот, и улыбнулась. Еще бы не улыбаться, она лично поставила там клеймо, выжгла какой‑то алхимической дрянью свой родовой герб.
– Дальше, Итан. Поторопись. Мы же не хотим, чтобы решающее сражение произошло прямо над столицей? Видел бы тебя твой папаша… – И мечтательно подкатила глаза.
«И что бы тогда, если бы он меня видел?» – подумал Итан, как будто со стороны наблюдая за тем, как пальцы ловко справляются с застежкой штанов.
– Сдох бы от досады и стыда за своего первенца! – припечатала королева и расхохоталась.
– А теперь давай, пошел наверх, на крышу. Давай, шевелись! Бездна, мне же еще переодеться надо бы. Что‑то забывать все стала…
И он пошел. Наверное, мог бы и спать на ходу, тело двигалось само. Вероятно, королеве доставляло удовольствие еще раз его унизить, заставить нагишом прогуляться до самой крыши главной башни. Каменные плиты пола приятно холодили ступни, а в груди клокотала ненависть. Она бурлила, тяжело давила изнутри, не находя выхода, – и постепенно, очень медленно, превращалась в пламя, то самое, которым плюется любой сколь‑нибудь приличный дракон. Но было кое‑что, что не давало ему превратиться в практически неуязвимое чудовище. И это кое‑что было в руках королевы.
Глава 1. Вдова королевского писаря
Вельмина очень хорошо запомнила тот день, когда они с матушкой пошли к гадалке. Ей тогда… исполнилось двенадцать, и впервые в жизни она задумалась о том, что очень скоро ей будут подбирать жениха. Матушка, изогнув атласную бровь, посмотрела на дочь особенно пристально и объявила, что всенепременно нужно посетить гадалку, ведь предсказания – это дар богов. Отец лишь пожал плечами и ничего не ответил, потому что думал над тем, как починить поломавшийся книгопечатный станок. Тогда стояли теплые осенние дни, на городской площади расположилась ярмарка, с каруселями, с циркачами. Один из пестрых шатров принадлежал гадалке. Вот туда‑то они и пошли с матушкой, сопровождаемые конюхом – чтоб чего‑нибудь не случилось.
Гадалка… оказалась сморщенной, загорелой до черноты бабулькой в смешной шапочке из алого бархата и в алой же бархатной накидке поверх долгополой темно‑серой туники. Матушка положила в глиняную миску серебряную монетку, и они с Вельминой уселись прямо на землю, застланную рогожей, – больше сесть было некуда. Вельмина помнила, как екнуло сердце, когда протянула руку гадалке… Бабулька взяла ее ладонь, долго водила по ней шершавыми подушечками скрюченных пальцев, а затем изрекла: «Ты будешь женой короля‑дракона, девочка».
«Так ведь драконов не бывает», – возразила матушка.
«Так будут еще», – усмехнулась гадалка и выпустила колечко сизого дыма – она курила трубку.
«Увидим», – сухо ответила матушка и вывела Вельмину прочь из шатра.
Вельмина вышла замуж за королевского писаря, что было очень хорошей партией для дочери обедневшего книгопечатника. А королева Лессия, поскольку – как выяснилось позже – была чрезвычайно одаренным алхимиком, создала дракона. В самом деле, если алхимия позволяет превращать одно вещество в другое, отчего бы не перенести трансмутацию на живое? Отчего бы не создать покорное чудовище и не держать в ежовых рукавицах все королевство?
К сожалению, королева умела создавать чудовищ и омолаживаться, но не умела призвать дожди или хотя бы унять засуху. Несколько таких неурожайных лет – и королевство буквально взвыло. Начались голодные бунты, которые – что естественно – усмирялись королевским драконом. А потом дошло и до заговора, который, как водится, тоже оказался раскрыт не без помощи случайно затесавшегося предателя. По столице прокатилась волна арестов с отчуждением средств и счетов в пользу короны, а за арестами последовали казни.
* * *
