Дранг нах остен по-русски. Последняя битва

– Так у нас не Остров, католиков пускать можно, лишь бы не мусульман и протестантов, а костёлы строить не разрешим, да и в избирательных правах урежем. Захотят выдвинуться – примут православие. Не захотят? Всё равно обрусеют за пару веков. – Головлёв улыбнулся и продолжил: – И у нас есть что предложить Петербургу за прибывших ирландцев и ссыльные семьи. Очень даже есть. Товар редкий и ценный: листья и масло эвкалипта, листья и масло дерева гингко, ещё почти сотня местных растений, животных и насекомых, не считая тысячи тонн фруктов в рефрижераторах и редких консервов. Уверен, что Валентин согласится принять всё в качестве аванса. А по остальной оплате договоримся как‑нибудь. На прошлой неделе геологи вроде нашли золотые выходы, с валютой будет лучше, сможем рабочим платить. Хоть сто тысяч душ дополнительно привезём.

– Тогда подумай о континенте. Если мы поможем спровоцировать большую войну против Новороссии и Западного Магадана? Какие территории выгодно захватить, что отдать Руси и Королевцу? Шведы, как я тебе говорил, последние годы обиду копят, мало им денег и власти в Европе. Хотят Данию подмять и нас потеснить. Австрияки добра не помнят, новые генералы подросли. Не считая всякой шушеры вроде Швейцарии, Венеции, Генуи. – Николай уселся на своё место и налил стакан кваса. Отпил добрую половину, вздохнул довольно и вернул стакан на стол. – Давай прикинем, стоит ли затевать это в Европе сейчас, или необходимо подождать. Если стоит, то уточним наши планы, и я отплыву туда. Пока живы, надо успеть замирить Новороссию и её соседей, чтобы лет сорок никто кукарекать не мог.

– Да, годы идут. Сколько нам было, когда сюда попали? Тридцать четыре? Так мы уже здесь больше прожили, тридцать шестой год идёт. Скоро семьдесят стукнет. Ты прав, надо торопиться. – Петро задумчиво посмотрел на окно, сквозь которое виднелись кучевые облака, спешившие принести дожди на север, в глубь материка. Затем перевёл взгляд на языки пламени, неторопливо пожиравшие чурбачки дров в камине. – Поэтому, уверен, никому из нас в Европу плыть не надо. И каждый шаг молодёжи не контролировать. Пусть работают сами, набираются опыта и уверенности. Пусть ошибаются, набивают шишки, но это их опыт, им учить своих внуков, им держать Европу в кулаке. Ты составь короткий план к завтрему, ну а я свой подготовлю. Покумекаем, как лучше поступить, да отправим Никите с Валентином наши наброски. Чай, Валя не глупее нас, объяснит сыну мелочи. А работают пускай сами.

– Изведёмся здесь, пока они работать будут, – ухмыльнулся Николай, мятежная душа. – Елена Александровна опять в панику впадёт, будет меня к себе вызывать по три раза в день.

– А ты предложи ей и подругам политическое убежище в случае поражения, в своём поместье, на берегу Новой Волги, – криво усмехнулся Петро, недолюбливавший бывших учительниц, с маразматической самоуверенностью считавших своё мнение единственно правильным.

Как говорил кто‑то в старом добром фильме «Большая перемена»: «Деточка, не спорьте с учителем, учитель всегда прав». Так и Чистова со своими подругами пронесла через всю жизнь уверенность, что учитель всегда прав. Даже в тех вопросах, где она ничего не соображала.

– Тогда она первая пойдёт на передовую с гранатой в руке, лишь бы тебя не увидеть, – хохотнул старый сыщик, не испытывавший никаких комплексов по тому поводу, что его подружка ненавидит его ближайшего друга.

– Значит, договорились! Европу оставляем молодёжи, а сами активно перейдём к Индокитаю, Китаю и Японии. Пора, накопили резервов, – подытожил Петро, направляясь к камину, чтобы пошевелить кочергой угли.

 

* * *

 

– Благодарю вас, Акира‑сан, – майор поклонился гостю, проводил его до двери и распрощался, наблюдая в окно, как невысокий японец под моросящим дождём неторопливо уходит по дороге на юг.

Три самурая‑телохранителя провожали своего господина, почтительно в трёх шагах позади. Трёхдневные переговоры русов с представителем клана Тайра, представлявшим интересы японского императора, закончились ожидаемым соглашением. Древнейший японский клан на острове Хонсю согласился с предложениями майора Лютова.

«А куда им было деваться?» – спросил сам себя Фёдор Лютов, вспоминая всё, чего добились русы за четыре года проживания на Дальнем Востоке.

Он вернулся от окна к своему креслу возле камина, налил себе свежего чая в любимую большую кружку, наплевав на ритуальные чайные чашки, расставленные для ушедшего гостя. Бросив в напиток ломтик лимона, майор добавил туда ещё и водки, создавая подобие казачьего чая, которому научился у знакомых казаков. Только они использовали вместо водки крепкое вино или коньяк, но этих ингредиентов у Фёдора не было. Он щедро бросил в кружку три куска сахара‑рафинада, щепотку корицы, чем и ограничился. Затем уселся в кресло, вытянул ноги к камину (несмотря на тёплую погоду, в комнате от сырости было прохладно) и сделал пару глотков сотворённого напитка.

– Хорошо, – выдохнул мужчина, прислушиваясь к согревающему воздействию чая, снимавшему своим внутренним жаром напряжение переговоров. – Душевно.

Десять минут майор наслаждался чаем, любуясь языками пламени в камине. Взгляд машинально перебегал на стены свежевыстроенного дома, в лучших традициях русской рубленой избы. На случай землетрясения дома на островах русы ставили из одного этажа, зато с камином в кабинете и русской печью на остальную жилую часть. Хоть и субтропики, но зимой сыровато от близкого моря.

За окнами раздался колокольный звон, зовущий к вечерней службе, но уставший майор позволил себе пропустить посещение православной небольшой церкви, первой в Киото, ставшем приграничным городом северной русской части острова Хонсю. Бог простит пропуск молебна за достигнутое сегодня соглашение, приносящее долгожданный мир между остатками японского государства и дальневосточным форпостом Новороссии.

Не сказать, что так уж нужен был мир для самих русов, но частые стычки с отрядами Токугавы Иэясу, контролировавшего две трети японских кланов острова Хонсю, отвлекали от дела. А дел у команды Фёдора Лютова было через край, как говорится. За неполные пять лет Лютов выстроил четыре острога на бывшем острове Ясу, не забывая регулярно навещать казаков на материке. Его корабли трижды успели сходить в Новороссию, доставляя оттуда оружие и боеприпасы, за которые казаки расплачивались дарами Востока, как редкими растениями вроде женьшеня, так и трофеями. Вплоть до солёной красной рыбы, икры, пушнины и всего, что могли предложить.

За эти годы казаки вполне освоили тактику применения скорострельного оружия и пушек. И без того подавляющее превосходство казачьих отрядов перед местными племенами стало абсолютным. Ещё в реальной истории семнадцатого века русские казачьи отряды в пару сотен бойцов в осаде успешно противостояли пятитысячным маньчжурским армиям, вооружённым пушками. А ныне казаки стали на Дальнем Востоке непобедимыми, как в осаде, так и в наступлении, и количество войск противника не имело значения.

С магаданским оружием казаки разгоняли многотысячные армии ханьцев и маньчжур практически без потерь. После согласования с магаданцами совместных действий на материке Иван Кольцо действовал честно. Тем более при получении обещанных боеприпасов за вполне терпимую цену. За четыре года атаман развернулся широко, казаки не только выстроили два острога – Находку и Владивосток, как договаривались.