Двойная жизнь Дианы Фогель
Нервно сглатываю и заливаюсь краской. Надеюсь, Глеб не заметит горящих щек, иначе легко догадается обо всем: о пропущенных мимо ушей словах и о неправильно понятом предложении.
– Слушала, – немного стушевавшись, говорю я, – просто хочу точно знать, на что соглашаюсь.
Глеб неодобрительно косится на меня, идя рядом вдоль проспекта:
– Так говоришь, будто прошу кредит на себя взять.
Прыскаю и качаю головой. Слишком затягивается наша прогулка. До «Перезагрузки» остается всего ничего, а Глеб так и не отстает. При нем входить в кафе не хочу. Вдруг все‑таки вспомнит о вчерашнем конфузе с мусорным пакетом? А мне проблемы совсем не нужны.
– Допустим, я согласна, – надеюсь, что после закрепления договора Глеб хотя бы на сегодня отвяжется, а я смогу спокойно и без свидетелей отправиться на встречу с Тимуром.
Глеб резко останавливается, и я не сразу замечаю отставшего собеседника. Когда оборачиваюсь, не нахожу его в плотном потоке людей. Душа ликует. Неужели вот так просто? Пожимаю плечами и снова беру курс на кафе, но уже который раз за день Глеб вылавливает меня из толпы.
– Быстро ты убегаешь, – крепко держа меня за локоть, говорит он.
В груди скапливается тяжелое и неприятное ощущение. Раздражение.
– Я думала, ты получил, что хотел, и ушел, – красноречиво сверкаю на него глазами.
– Куда‑то торопишься? – почти виновато спрашивает Глеб.
Достаю из кармана смартфон и проверяю время. Пока что не опаздываю, но Глебу знать об этом необязательно. Даже если приду немного раньше Тимура, будет несколько минут перевести дух после выматывающей беседы.
– Да, опаздываю, – вру без зазрений совести. – Поэтому, если мы договорились…
– Пойдем тогда скорее.
Глеб касается моего плеча, подгоняя, и двигается дальше по проспекту, чуть ускорив шаг. На меня он больше не смотрит и не замечает недовольного взгляда. Конечно, очень мило, что он беспокоится о моем «опоздании», но мне такая забота не нужна. Достаточно просто оставить меня в покое!
– Мне в ту же сторону, – отвечает он на вопрос, который даже задавать не собиралась. – А тебе еще далеко?
Совсем недалеко. Впереди уже маячит знакомая неоновая вывеска. Но при Глебе я ни за что не вернусь на место преступления!
– Так что там со встречами? – не хочу отвечать и бесцеремонно перевожу тему.
Чуть замявшись, он протягивает мне телефон, из‑за которого недавно отстал, пытаясь найти гаджет в рюкзаке:
– Дашь свой номер? Позвоню на днях, согласуем графики работы и решим, когда и где будем встречаться.
– Интернет не для тебя? – чуть не захлебываюсь сарказмом.
– Скорее не для тебя, – ловко переводит стрелки Глеб. – В групповом чате ты словно призрак. Сколько десятилетий назад в него заглядывала?
– Откуда ты вообще знаешь, что я в нем не появляюсь? – ухожу в отрицание и, ухмыльнувшись, гляжу на Глеба. Не хочу давать ему свой номер. Пусть уж лучше в соцсетях пишет.
Мы останавливаемся у последнего пешеходного перехода перед кафе. И пока я думаю, как избавиться от хвоста, Глеб говорит:
– Знаю хотя бы потому, что вчера писал в чат про новые правила кружка. А ты о них ни сном ни духом, пока со мной не поговорила.
Светофор загорается зеленым, и мы вместе с потоком людей снова двигаемся вперед. Нервно прикусываю губу – до входа в «Перезагрузку» остаются считаные шаги.
– К тому же ты явно была не в курсе, что в группе будет новенький…
– Я отвечу на сообщение, не переживай, – заверяю я, но сама в свои слова верю с трудом. В мои планы входило вылететь из кружка на отборочных.
– Лучше дай номер, Диан. Это на крайний случай.
Метнув выжигающий взгляд, все же беру телефон из его рук. Экран оказывается разбит, но устройство работает вполне исправно. Останавливаюсь и выбиваю на сенсорной клавиатуре вереницу цифр. Даже не вру – номер действительно мой. На случай, если Глеб захочет проверить и набрать его здесь и сейчас.
Но он благодарно кивает и убирает телефон в карман пальто. Того самого, что пострадало от моей руки и сброшенного в окно мусора…
– Тебя проводить? – интересуется Глеб, а я едва не вспыхиваю.
Сначала он недоволен моим навязанным обществом, а потом предлагает вместе пройтись? Подозрительно кошусь на Глеба, но его лицо вновь кажется непроницаемым. Стоило нам прекратить обсуждать учебу и кружок, Глеб тут же потух. Первый признак фанатизма.
Все‑таки я не ошиблась. Он такой же, как мои родители.
– Нет, спасибо. Я уже пришла.
Через плечо указываю на заведение позади. Даже не помню, что там, но по смущенному взгляду Глеба понимаю, что что‑то не так.
– Тогда до скорого, – он натянуто улыбается и исчезает в бесконечном питерском потоке прохожих.
Пожимаю плечами и оборачиваюсь. Перед носом вырастают манекены в кружевном нижнем белье, а по телу разливается жаркий стыд.
ГЛАВА 4
Перезагрузка
– Может, он просто запал на тебя?
Такого вывода из сегодняшней истории я точно не ожидала.
От заявления Тимура чуть не падаю под стол и умудряюсь поперхнуться газировкой. Напиток течет через нос, глаза слезятся, и сквозь приступы кашля выдавливаю:
– Издеваешься?!
Тимур страшными глазами таращится на меня, пока вытираю со стола расплескавшуюся газировку.
– Вообще‑то, я говорил серьезно. До того момента, пока твой нос не превратился в фонтан.
Сверлю Тима взглядом, пока он заливисто смеется над своей шуткой. Заразительно смеется, нужно признать: от души и до блеска в глазах. Но у меня с самоиронией все крайне плохо, поэтому к веселью друга не присоединяюсь.
– Кончай десна сушить, – ворчу обиженно.
– Да ладно тебе, – примирительно протягивает рыжик. – Я шучу. Ну, а Глеб…
– Зануда, – злобно бурчу под нос.
Бровь Тимура взлетает над желтой оправой очков, когда он вознаграждает меня укоризненным взором:
– Ты его даже не знаешь толком. Дай парню шанс!
