Хлеб наемника
Через несколько минут показался сам бургомистр, которого почтительно вел под локоть командир стражи. Не знаю, какое место занимал этот старичок в магистрате (бургомистров иногда бывало до семи штук на город!), но выглядел он величаво. Особенно впечатляла грудь, украшенная золотой цепью с медалью, где были выбиты две бочки в циркуле и пчела, аки ангел осеняющая сей натюрморт крыльями. Я немного смыслю в геральдике, но не настолько, чтобы знать герб каждого городишки. Думается, бургомистр нацепил регалии, чтобы произвести впечатление.
– Здравствуйте, господин наемник, – вежливо поздоровался старичок, а потом поинтересовался: – С вашей стороны не очень‑то вежливо тащить к себе работодателя. Вы не уважаете горожан или набиваете себе цену?
Я вежливо наклонил голову, а потом попытался объяснить свою позицию:
– Есть горожане‑купцы, горожане‑ремесленники, прочие добропорядочные бюргеры вкупе с их бюргершами. А есть еще горожане‑воры и горожане‑убийцы. Вы предлагаете уважать их скопом?
– А вы, сударь – софист, – заметил старичок, оглядываясь – куда бы можно сесть. Узрев рядом со мной корягу, обмахнул ее полой плаща и уселся. Умяв и, устроившись поудобнее, заметил: – Точно – софист! Сразу пытаетесь увести разговор в сторону. Что, отмечу, странно для простого наемника.
– А вы, господин бургомистр – логик, – парировал я. – Что, замечу, тоже непривычно для простого бургомистра.
– М‑да, – помотал головой бургомистр. – Чует мое сердце, что если мы продолжим разговор, выясним, что учились в одном университете. Ну, возможно, я окончил его лет на двадцать раньше.
– А потом мы расчувствуемся, – в тон ему продолжил я. – И за спасение своего города вы надбавите талеров сто к моему жалованью!
– Сто талеров, – хмыкнул бургомистр. – Такие деньги городская казна тратит на всю стражу. В год! Кстати, – вдруг подозрительно уставился он на меня. – За что я должен платить вам жалованье? Или у вас есть какая‑то информация касательно нашего города?
– За что вы будете платить жалованье – сами скажете. А касательно информации… Простите, но я даже не знаю названия вашего города.
Несколько мгновений бургомистр сидел и размышлял. Потом улыбнулся:
– Ишь, господин наемник. Обвели вы меня вокруг пальца. А я уж решил, что вы знаете больше, нежели говорите.
– Ну, это просто. Судя по намеку командира стражи – вам нужны наемники. А судя по той спешке, в которой вы пришли ко мне – они вам не просто нужны, а нужны позарез! Иначе к наемнику не пожаловал бы городской комиций[1].
– Просто – первый бургомистр, – перебил меня старик. – У нас не в ходу звания Старой империи.
– Ну, мне все равно. Хоть комиций, хоть бургомистр, лишь бы деньги платил, – покладисто согласился я. – Но вы не пришли бы лично за первым попавшимся наемником. Значит, нужны не мечники с арбалетчиками, а кто‑то из опытных людей. Мне осталось только узнать условия найма и назначить цену.
– А из Вас получился бы хороший купец, – позволил себе улыбнуться господин комиций. – Я, кстати, торгую сукном. Если надумаете, готов взять вас младшим компаньоном. Но только после того, как мы сумеем отстоять наш город.
– И что вы мне предложите?
– Должность коменданта города. Он, кстати, называется Ульбург.
– Неужели все так плохо, что вы вынуждены поручить оборону города неизвестному наемнику? Странно…
– Густав, – кивнул старик в сторону старшего латника, – сказал, что вы из «птенцов короля Рудольфа». Такая рекомендация дорого стоит! А вы из них?
Сомневаться – право работодателя, хотя и говорят, что «псам войны» верят на слово, глядя на зарубки на рукоятях мечей. У меня бы там уже места не осталось, да и времена изменились. Посему пришлось вытащить из мешка футляр с послужным списком и рекомендациями. Когда‑то не пожалел денег, заказав у писаря пергамент, а не бумагу. Те, кто решил сэкономить (пергамент стоил талер, а бумага – пять фартингов!), годика через три заказывали копии, выложив уже в два раза больше…
– Впечатляет! – проникновенно сказал бургомистр, возвращая послужной список и рекомендации. Похоже, бюргер действительно окончил университет – уж очень быстро прочел.
– Все же, господин бургомистр, не верю, что в вашем городе нет достойных воинов. Ваш капитан произвел на меня хорошее впечатление.
– Капитан стражи прекрасный воин, – покачал головой старик. – Он идеально справляется с охраной порядка, с наблюдением за приезжими купцами, с патрулированием улиц. Но Густав не участвовал в обороне городов. Он несколько лет отслужил в кавалерии, но ни разу не воевал. Ульбург же последний раз штурмовали лет сто назад. Мы пытались уговорить кого‑нибудь из местных баронов взять на себя руководство ополчением, но… Все наотрез отказались, – вздохнул бургомистр.
– Настолько велика опасность? – изумился я. – Тщеславных баронов и честолюбивых рыцарей хватало всегда. Тем более, что им бы подвернулся шанс хорошо заработать.
– Все не так просто… Вам известно, что стало с городом Таубургом? – спросил старик. – Нет? Я вам расскажу. В один из летних дней к его воротам подъехал герцог Фалькенштайн с войском, разумеется, а не с обычной свитой, и потребовал выдачи одного из горожан, который, по мнению герцога, являлся преступником. Естественно, город ответил отказом – по городскому праву горожане подлежат лишь суду магистрата. А еще через три дня Таубург был взят и почти все его жители перебиты… Но, как я слышал, герцог не нашел того, кого он искал.
– Ваш город укрыл беглого преступника? – догадался я. – Уж не того ли самого?
– Два года назад к нам пришел человек. Как принято, ударил в колокол, вызвал младшего магистра и сообщил, что его имя Фриц, прозвище Фиц‑рой и он является беглым крестьянином. Поклялся, что за ним нет никаких тайных и явных преступлений. Имя было вписано в бюргерскую книгу, как кандидата в горожане, а сам Фиц‑рой был принят учеником в гильдию углежогов. Им всегда недостает людей, а спрос на уголь у нас очень велик – стеклодувы, оружейники. Знаете, наше стекло очень ценится, – оживился старик.
Я уже приготовился выслушать длинный рассказ о том, куда и почем идут изделия стеклодувов, но бургомистр спохватился:
– Впрочем, отвлекся… Ровно через один год и один день он вновь ударил в колокол. Мастера гильдии сообщили, что Фриц Фиц‑рой прекрасный ремесленник, постигший секреты ремесла, уважающий обычаи и традиции. Патер заявил, что ученик углежогов – ревностный прихожанин. Никто из горожан не нашел причины, чтобы отказать Фиц‑рою в записи в бюргерскую книгу. И вот, совсем недавно, мы узнали, что Фриц Фиц‑рой – это именно тот, кого искал герцог в несчастном Таубурге. Как ему удалось уцелеть во время резни – один Бог ведает. Месяц назад герцог потребовал от нас выдачи Фиц‑роя.
– А насколько серьезны его прегрешения? – спросил я. – Чем мог простой крестьянин так досадить Фалькенштайну?
– Фиц‑рой убил дочь герцога, а тот поклялся, что сдерет с мерзавца шкуру.
– Вообще‑то, герцог прав, – покрутил я головой. – С такого нужно содрать не одну шкуру, а две…
[1] В средние века комициями иногда именовали бургомистров.
