Хлеб наемника

Взгляды присутствующих уперлись в мощного чернобородого мужчину, поигрывавшему бляхой с накладными клещами. Старшина гильдии кузнецов (кто это еще мог быть?), неторопливо встал со своего места, продемонстрировал широкие плечи и демонстративно зевнул:

– А что будет, если я не захочу извиняться?

– В этом случае, придется вырвать извинения силой.

– Не смеши меня, – еще раз зевнул кузнец, начиная хохотать, но от удара в живот подавился смехом…

Когда он скрючился, я ухватил невежу за гильдейскую цепь, слегка придушил и, стараясь говорить вежливо, приставил лезвие к его горлу:

– Так вы не желаете извиниться?

Здоровяк напряг шею и упрямо помотал головой. Когда из‑под клинка потекла кровь, зал ахнул, кому‑то стало плохо. Но никто не пришел на помощь к своему собрату…

– Ии‑зз‑вв‑ините, – сумел выговорить кузнец, поняв, что с ним не шутят. Я высвободил цепь и убрал кинжал.

Кузнец упал на колени и принялся глотать воздух, зажимая страшные (как ему сейчас казалось!) раны. На самом‑то деле существенного вреда его организм не получил. Ну, какое‑то время, из‑за помятой гортани, будет больно глотать. Об унижение он будет думать потом…

– Итак, господа, – продолжил я прерванную речь. – Не люблю, когда дурно отзываются о моей профессии. Что касается меня, то в армиях различных королевств я занимал должности, равные капитану и полковнику. Для несведущих людей сообщаю: капитан – это командир тысячи воинов, а полковник, командир полка, пяти тысяч. Таким образом, мне приходилось командовать войском, равным половине жителей вашего города. Ульбург не останется в накладе, а напротив, сэкономит деньги, которые может потребовать Фалькенштайн. А что будет, если он захватит город, не хочется и думать…

 

 

Конец ознакомительного фрагмента