Исключительно твой
В работе день проходит незаметно. Наступает время обеда. Пустой желудок урчанием напоминает о том, что я со вчерашнего дня ничего не ел. С завистью смотрю на кипящую в котелке кашу, которую хохотушки‑блогерши по какому‑то недоразумению зовут пловом.
– Марат! Иди к нам, что смотришь? Мы тебя накормим, напоим…
– И обогреем! – смеются.
Замечаю мелькнувшую между деревьев знакомую юбку.
– Насыпай, – киваю. – И сюда… – подставляю еще одну тарелку. – Спасибо, дамы.
– Эй! Эй! Ты куда это собрался? А мы?!
– Да к Афине он, девочки, – хохочет Леська. И ее смех тонет в оглушительном раскате грома. Девчонки визжат, толкаясь и мешая друг другу, быстренько сворачивают застолье. Дождь начинает накрапывать… Тучи сгущаются на глазах, топя лазурь в черничном. Я бреду по дорожке с двумя тарелками, как официант. Афина, спрятавшись под козырьком покосившейся беседки, о чем‑то горит по телефону. Ее брови нахмурены. Лицо – застывшая маска, которая идет трещинами, стоит ей только меня заметить.
– Говорят, в грозу лучше воздержаться от разговоров по мобильнику.
Знаю, это идиотизм, но Афина как будто им проникается.
– Извини, у нас тут Армагеддон. Я перезвоню.
Засовывает телефон в карман. Шагает ко мне, успокаивая всех моих демонов махом.
– Обед! – веду у ее носа тарелкой.
– Сам готовил?
– Нет, – каюсь. – Выпросил у твоих девчонок.
Во взгляде Афины мелькает… ревность. Довольно скалюсь. Не все ж мне одному стрессовать.
– Так с ними бы и ел.
– Не хочу с ними. С тобой хочу. Здесь сядем? Или к тебе успеем?
– Кто сказал, что я тебя приглашу? – улыбается уголками губ.
– А что, нет? Представляешь, как классно. За окном гроза, а мы вдвоем под одеялом… Ну, соглашайся! И правда, ведь ливанет.
– Ну… Если обещаешь без рук.
– Обещаю, – скрещиваю за спиной пальцы.
Глава 6
Афина
– Ну, постой ты! На дворе ночь еще. Куда ты собралась ехать?
– У меня возникли дела, Сергеевна. Срочные… А утром пробки.
– Знаю я твои срочные дела. Твой козел опять объявился? Ну? Посмотри на меня сейчас же!
Начнем с того, что мой козел никуда не девался. Да, сразу после того ужасного случая, который Владимир примирительно зовет «происшествием», по требованию адвокатов он на какое‑то время оставил меня в покое, но с тех пор уже несколько раз напоминал о себе. И это все сильней меня беспокоит. Несмотря на полученный судебный запрет.
Стопорю чемодан. Испуганно кошусь за спину.
– Тс‑с‑с, Сергеевна, я тебя прошу. Не ори так. Детей ведь перебудишь.
– Дитём ты зовешь того бугая, что в твоей кровати остался?!
– Между нами ничего не было, – мямлю я. С Сергеевной я могу себе позволить быть мямлей. А вот с остальными приходится держать дистанцию. Один из фотографов как‑то сказал, что от идущего от меня холода у него потеют линзы на камере.
– Так уж ничего?
– Ничего!
– Да ты бы знала, как вы друг на друга смотрите, когда думаете, что вас никто не видит! И что?
– Что? – снова дергаю чемодан.
– Ты вот так запросто свалишь и даже не объяснишься?
– Это только все усложнит. Ну, сколько я его знаю, Сергеевна?
– А сколько нужно знать человека, чтобы его полюбить?!
– Ну, о чем ты? Какая любовь?
Ведь и правда, если подумать… Если включить голову и выключить сердце, которое заходилось в истерике, когда мы с Маратом лежали, как ложки в серванте, и смотрели друг другу в глаза?
– Нормальная! Нормальная любовь, понимаешь? Здоровая! Такая, какой она должна быть. Мальчик, девочка, лето…
Да‑да, идеальная картинка из детства. Не на это ли я повелась? Может, дело вообще не в Марате? А в том, что просто все так совпало? Мое детское, так и нереализованное желание банально влюбиться? И все одно к одному. Место, где мне было хорошо, воспоминания, чувства, переливающиеся в новом свете, как чешуя зеркального карпа, которого я здесь же когда‑то давно и поймала на удочку?..
Наверное.
– Сергеевна, не трави душу, ну что ты? – шепчу беспомощно. – Ничего бы у нас не вышло.
– Почему? Потому что он для тебя слишком прост?
– Да! И поэтому тоже.
– Не думала я, что тебе только олигархов подавай, Алфеева! Я тебя не так воспитывала.
– Да при чем здесь это? Просто… Ну какие у этого мальчика шансы справиться с Коваленко? Он же ни меня, ни его не оставит в покое, если узнает.
– А ты чего за мужика решаешь? Он сам не может?
– Может! В том‑то и дело. Если я все правильно про него поняла… Влезет, впишется за меня, а дальше? Владимир его растопчет, потому что… Ч‑черт. – Пальцы дергаются в поисках сигареты. – Потому что разный у них вес. И возможности разные. Это изначально утопия. – Гроза уж улеглась, а воздух как будто все еще наэлектризован. Приглаживаю пятерней волосы. Бросаю очередной беспомощный взгляд на Сергеевну, которая весь мой сбивчивый монолог не сводит с меня глаз.
– И как долго еще это будет продолжаться?
– Что именно?
– Как долго ты будешь позволять этой скотине портить свою жизнь?
– Почему портить? Мы больше не вместе. Знаешь, какое это достижение?
– А толку, если с другим ты не можешь быть?
