Искупительница

Набрав воздуха в грудь, я раскусила высушенные листья кусо‑кусо, спрятанные у меня под языком. Аромат травы тут же ударил в голову, и глаза заволокло зеленой дымкой. Дар в моей крови – наследие отца‑алагбато, который умел слышать истории земли, – закипел под кожей, умоляя вытянуть воспоминания с каждой поверхности, которой я касалась. Вместо этого я использовала его, чтобы поделиться со всеми гостями за моим столом своим воспоминанием: видением кровавой бойни в Эбуджо, где тела усеивали храм, растерзанные на части злобными созданиями из Подземного мира.

 

Глава 6

 

– Такая судьба может постигнуть весь континент, – сказала я, заглушая возмущенные крики. – Вы должны были это увидеть. Прошу, сядьте. Я…

Они повскакивали с мест – некоторые угрожали покинуть торжество прямо сейчас. Нет! Ладони у меня вспотели. Они не могут уйти: это мой единственный шанс спасти Аритсар. Остановить тысячи детских жертвоприношений. Миллионы. От отчаяния сердце у меня забилось сильнее, в груди поднялась волна жара.

Когда я заговорила снова, мой голос звучал ниже, и эхо‑камень разнес его по всему залу.

– Прошу вас, – прогремела я. – Сядьте.

Под ожерельем из ракушек каури маска обабирин обожгла меня, как уголь. На мгновение, я могла поклясться, маска засияла.

Затем, словно в трансе, все аритские правители вернулись на места с удивленными лицами. Когда жар спал и мой пульс пришел в норму, они все еще сидели, потрясенные, как будто только что очнулись от некоего странного сна.

Я была удивлена не меньше их. Только представители Сонгланда продолжили стоять: похоже, их не коснулось то, что подчинило других монархов.

– Пожалуйста, – обратилась я к ним уже обычным своим голосом.

Сонгландцы нахмурились… но, настороженно переглянувшись, добровольно сели на место.

– Спасибо, – сказала я, все еще ошеломленная случившимся. – Я просто… пыталась доказать вам, что опасность реальна. Если монстры начнут выходить из Разлома Оруку, они не только убьют нас, они также настроят наши королевства друг против друга, прямо как в Эбуджо. Империя развалится в мгновение ока, и мы станем так же слабы, как были пятьсот лет назад. Полагаю… если мы не сформируем Совет, чтобы успокоить абику, существование всего Аритсара окажется под угрозой.

Хотя аритские правители успокоились, они явно не сразу отошли от посланного мной видения. Некоторые щурились, глядя в кубки, словно подозревали, что их опоили. Другие бросали вопросительные взгляды в сторону Киры, осеняя себя символом Пеликана.

– Вам нечего бояться, – заверила их Кира своим уютным тоном Верховной Жрицы. Она благословила стол священным жестом. – Предупреждение императрицы – великий дар.

– Именно! – воскликнул Дайо. – У нас осталось только два года, чтобы избежать судьбы Эбуджо. Поэтому, – он встал и взял меня за руку в знак поддержки, – мы с императрицей‑Искупительницей хотели бы продлить наше приглашение: останьтесь в столице Олуона. Все вы.

– Не навсегда, – добавила я быстро. – Но мы не можем рисковать слишком частым использованием камней переноса. Вам нужно остаться лишь до тех пор, пока…

Пока вы не полюбите меня и не объедините ваши сознания с моим до конца жизни.

– …Пока вы не попробуете вступить в мой Совет, – закончила я жалко. – И тогда империя будет в безопасности. Мы разместим вас всех с высочайшим комфортом за счет короны. Верховный Генерал Санджит лично убедился в безопасности каждой виллы. – Я расправила плечи. – А сейчас можете задавать вопросы.

Зал наполнился какофонией голосов. Правители и их подданные взревели, перекрикивая друг друга, качали головами в знак протеста, переворачивали случайными жестами блюда и кубки на столе.

Ай Лин спокойно встала на эхо‑камень рядом со мной и сказала:

– Возможно, будет лучше, если вы начнете задавать вопросы по очереди.

Ее Дар накрыл комнату, как толстое одеяло. Некоторые упрямцы все еще бормотали что‑то себе под нос, но большинство притихли, выглядя пристыженными.

Первым заговорил король Гелиос из Спарти – седой мужчина с обветренной кожей. На груди у него, из‑под хитона с позолоченными краями, виднелись кудрявые волосы.

– Со всем уважением, Ваши Императорские Величества, – начал он, – но сейчас не имеет значения, готовы ли мы попытаться полюбить императрицу. Предположим, вы преуспеете. Что дальше? Мы будем жить в Олуоне вечно, не в силах покинуть Лучезарную, вынужденные пренебречь нашими собственными странами? Святой Океан, да мое отсутствие за один последний месяц уже сказалось на отправке нескольких кораблей! Торговля в Спарти полностью остановится, даже рыбаки разорятся!

Другие правители согласно загудели. Шум снова начал нарастать.

– Для этого мы кое‑что придумали, – вставила Ай Лин, достав из кармана саше из высушенных листьев.

В нос тут же ударил резковатый дурманящий запах.

– Кусо‑кусо? – спросила королева Данаи из Суоны. Серебристо‑белые локоны были уложены на ее голове в сложную прическу. Она внимательно посмотрела на Ай Лин. – Но это трава для сна. Как она нам поможет?

Ай Лин загадочно улыбнулась.

– Это правда: в некоторых регионах Аритсара целые деревни вдыхают дым кусо‑кусо, чтобы разделить общий сон. Но наш Совет экспериментировал со способами передачи сообщений на большие расстояния, чтобы улучшить связь между королевствами. – Она сделала паузу для пущего эффекта. – Как оказалось, кусо‑кусо даже необязательно вдыхать в одной комнате, чтобы увидеть общий сон. Если двое – или больше – людей с крепкими узами видят один и тот же сон… их разумы объединяются. Где бы ни находились. Сны работают так же, как и разговор вживую: облегчают симптомы лучевой тоски.

Дайо просиял, и Ай Лин немедленно покраснела.

– Это же гениально! – воскликнул он. – Как только каждый монарх будет помазан, им больше не придется оставаться в Олуоне. Новый Совет Тарисай сможет общаться с ней в любом месте и в любое время!

За столом послышался изумленный шепот. Затем раздался голос наследной принцессы Минь Цзя, ровный и отчетливый.

– Чего я не понимаю, – сказала она, – так это того, при чем здесь Сонгланд.

Я очень старалась не стушеваться под ее взглядом. Минь Цзя была великолепна в своем традиционном сонгландском наряде – длинная юбка и подходящая по цвету шелковая рубашка пастельных сине‑белых тонов, контрастирующая с ее золотой кожей. У нее были те же прямые черные волосы и точеные черты лица, как у ее брата Ву Ина, и тот же блеск в темных глазах. В последний раз, когда я видела это выражение лица – горе под маской гнева, – Ву Ин держал нож у щеки моей матери, не зная о яде на лезвии.

«Осторожнее», – предупредила Кира через Луч.

Я напряглась.