Искупительница

Я очень старалась дышать ровно и размеренно.

– Я люблю тебя, – пискнула я.

Он улыбнулся мне – тепло и нежно.

– Знаю, солнечная девочка. Но мы не делали этого раньше. – Он поцеловал меня в плечо, выводя кончиками пальцев дурманящие круги на моем бедре. Но продолжал вглядываться мне в лицо. – Я хочу, чтобы ты была уверена.

Горло у меня горело. Я чувствовала, как он исследует мое тело своим Даром – Верховный Генерал составлял карту территорий, планировал кампании, чтобы устроить пожар в моем теле.

Ответом на его вопрос было «да». Я хотела его целиком и полностью. Но…

Перед глазами мелькнул образ: крошечный человечек с мягкими волосами и глазами чайного цвета. С Лучом, сияющим в хрупком новом теле.

Я застыла. Санджит тут же убрал руку. С бешено стучащим сердцем я коснулась его лица – Санджит поймал мои пальцы ртом, и я сглотнула, пытаясь сосредоточиться.

– Есть определенный риск, – сказала я наконец.

– Мм. – Он задумчиво кивнул. – Для этого есть травы. И зелья.

– Да. Но сейчас у нас их нет, а я не хочу посылать за ними слуг.

У слуг сегодня и так достаточно поводов для слухов, связанных с императрицей.

– Так что… – я убрала руку от его лица, – не сегодня, Джит. Прости. Я не знала, что буду так себя чувствовать, пока не…

– Не извиняйся. – Он поцеловал меня в макушку и лег рядом, грустно усмехнувшись. – Хотя, на будущее, если ты планируешь носить это ожерелье и дальше… нам понадобится запасной план.

Хмыкнув, я наклонилась и поцеловала его в щеку. Прижалась лицом к его плечу.

– Это… странно, да? Что я не уверена насчет детей? В конце концов, все думали, что я произведу на свет наследника для Дайо. Наверное, я должна была уже привыкнуть к этой мысли. – Я нахмурилась, глядя в темноту. – Почему я во всем так отличаюсь от остальных?

Санджит лежал неподвижно какое‑то время, глядя на лавандовых спрайтов, сверкающих в ночном небе над потолком.

– Как бы там ни было, солнечная девочка, – сказал он наконец, – именно это мне в тебе и нравится.

Я вздохнула, закрыв глаза.

– Это только потому, что ты такой же странный, как и я.

Он рассмеялся.

Я устроилась у него на груди, наслаждаясь тем, что могу еще немного побыть влюбленной девушкой, пока рассвет снова не превратит меня в сумасшедшую императрицу‑Искупительницу.

 

Глава 9

 

Я напрасно беспокоилась о дворцовых сплетнях: мое поведение на Вечере Мира к утру уже никого не волновало.

– Вулкан сделал что?! – воскликнула я, когда Дайо разбудил меня и Санджита.

– Уничтожил треть столицы Олуона, – повторил Дайо, вручая мне одежду. – Ну, то есть еще нет. Но скоро.

За окном едва рассвело. Мы с Санджитом торопливо следовали по коридору за Дайо, чтобы присоединиться к остальному Совету в общей гостиной.

Наши братья и сестры ходили кругами, набивая дорожные сумки одеждой, оружием и лечащими травами.

– Гобелены Умансы, – выдохнул Дайо. – Он расшифровал пророчества. Он не замечал общих закономерностей, пока не закончил последний гобелен час назад.

Пророческие гобелены Умансы висели теперь на стенах гостиной. В одном углу стояло высокое веретено, скрытое тенью в слабом утреннем свете, где Уманса проводил каждый вечер за ткачеством. На гобеленах он изображал картины, доступные лишь его невидящему взору. В них из фрагментов складывались истории – пылающий хаос из символов и созвездий, падения и становления империй под капризные обороты планет.

– Еще ничего не уничтожено, – вставил Уманса, поворачиваясь к нам с Дайо ухом. – Вулкан еще даже не начал извержение. Мои видения не предсказывают точное время.

– Но мы должны остановить это, – сказал Дайо, заламывая руки, пока я сонно снимала свой платок для сна. – Это может случиться в любой момент.

– Мы не можем подождать хотя бы до завтрака? – проворчала Эмерония.

Она сидела на полу посреди всего этого хаоса, скрестив ноги, и смотрела в свой стеклянный шар.

– Я проверила границы города. Никаких признаков пожаров, лавы или чего‑то подобного. Если видения Умансы такие срочные, почему он не сказал об этом раньше?

– Я сказал, – возразил Уманса, скрестив свои татуированные руки на груди. – Или, во всяком случае, об этом говорили мои гобелены. Но только сейчас все стало ясно.

Он показал на стены гостиной, где гобелены, сотканные им за последние недели, сверкали черным, алым и коричневым. Последний гобелен все еще свисал со станка: на нем изображалась гора с зубами, когтями и пугающе человеческими глазами. Каменный зверь присел на задние лапы, напружинившись, и извергал лаву изо рта. Гобелен обрамляли символы и планеты, обозначающие место расположения монстра.

Затулу, Верховный Декан Имперской академии, яростно писал что‑то на табличке, глядя поочередно то на гобелены, то на свитки.

– Здесь что‑то не сходится. На гобелене Умансы вулкан находится там же, где Храм Олоджари.

Я нахмурилась.

– Кузница Углей?

Люди Углей почитали Полководца Пламя, одного из главных богов Аритсара. Его служители строили шахты и кузницы по всему Аритсару, надеясь, что стихийное божество благословит их усилия золотыми, железными и угольными жилами.

– Кузница принадлежит Людям Углей, – подтвердил Уманса. – Но шахта под ней – имперская собственность.

– Ох.

Еще одно место, которым мы с Дайо владеем. Видимо, знать управляла за нас и этой шахтой тоже.

– Я отслеживал поступления в казну оттуда, – продолжил Уманса. – Недавно группа мятежников начала подрывать поставки ресурсов. Я думал, мои пророчества указывают на какое‑то восстание – но, похоже, я ошибался. Настоящая опасность – в самой горе.

– Но Олоджари в семидесяти милях отсюда, – сказала Кира. – Вулкан не сможет уничтожить столицу.

– Это не вулкан, – пробормотал Санджит. – Это кое‑кто другой.

Он уже закрепил на бедре ножны. Молча подойдя к последнему гобелену Умансы, он поморщился, разглядывая яростное лицо горы.

– Я уже видел подобное лицо, – сказал он, посылая видение через Луч.