Из чаши

Иван наконец добрел до музея, от дверей вела одинокая тропка, наверное, сторож куда‑то выходил. Фомин убедился, что пришел в рабочие часы, и толкнул калитку в массивных воротах.

Сторож, Кирилл Ярославович, как он представился, был весьма пожилым человеком, но приветлив и фанат компьютерных игр. Когда Иван вошел, сторож как раз сидел за стойкой и играл в какую‑то игру через коммуникатор с громкими комментариями. Гостю он обрадовался, спрятал устройство в карман, долго пожимал руку, но тем не менее сразу предложил купить за три кредита презентацию музея. Фомин согласился, перевел деньги на указанный счет. У Ивана были сомнения насчет того, пошли ли деньги на баланс музея или Кириллу Ярославовичу на вечернюю бутылку водки. Сторож, получив деньги, сразу вылез из‑за стойки и начал убеждать Ивана, что только сейчас скачанный за деньги файл скучный, а он сам все расскажет про музей.

– Смотри, как тебя зовут? Иван? Ну, Ваня, да? Понял. Ты далеко летел? Лагарта? Сколько тысяч световых лет? Ого! А вот я живу в ста километрах от Гиперборея, и то тяжело через день на смену ездить. Сидел бы дома, если бы пенсионный фонд не лопнул. Старость, понимаешь, уже и не хочется видеть что‑то новое. Да и что у вас по‑другому? Водка тоже дорожает? Ах, текила дорожает? Ну, какая разница? Я видел все, что хотел видеть, это и есть старость. Разве что игру люблю, «Покорение Галактики». Я в пятнадцати переизданиях набил максимальный уровень, с женой там познакомился. Христиане – моя любимая игровая фракция, вот и устроился сюда… Короче, смотри, вон там, направо, еще сохранились деревянные лавки, на которых сидели первые прихожане этого собора, остальные пустили на дрова, холодно было. А это личные вещи армян… арамейского отшельника из древней страны Сирия… ой, их украли же! То есть здесь были вещи отшельника из Сирии. Они не были особо любопытны, на наш нынешний взгляд, глиняная миска, всякие ржавые гвозди. Но это был современник самого Господа нашего Иисуса Христа, а эти нехристи, ну, кто музей грабил, зачем‑то взяли, их даже на цветмет не сдашь… А вот алтарь из церкви коптов. Звучит похоже на копчик, кость такая, ломаешь ее часто, если поскользнулся на льду… Короче, копты – древние христиане из какой‑то теплой страны на старой Земле, не Сирия, забыл название, это их церковный алтарь. А вот хоругви и иконы, это век тринадцатый, четырнадцатый… может, пятнадцатый… какая разница?! Издалека кажется, все в одно время происходило. Это иконы третьего крестового похода, с ними наши благочестивые предки шли в бой. А вот мужик показывает пальцем, так это Господь Бог тянет руку первому человеку, Адаму, стало быть, только образ Адама не сохранился. Это кусок копии какой‑то знаменитой фрески. Может, ту церковь, где оригинал, разрушили во время смуты на Земле. А здесь должен был быть золотой потир и эта… епи… епитрахиль, вот! Только ее украли. А здесь фаланга среднего пальца святого Александра Ангельского. Ее сюда доставили уже после Эпохи Ранних Колоний, по обмену с Валаамской Лаврой. А наш музей Лавре передал почти половину экспонатов из запасника в подвале. Сторговались, значит.

Кстати, ваш друг… ну, не друг, ладно… Юра. Он часто заходил. Но в основном молился перед мощами святого Александра, не отвлекался. Верующий человек был… а ты его искать прилетел? Так я вам скажу! В ночь грабежа дежурил я. Сидел смотрел за камерами, абсолютно трезвый. Отвлекся, может, на пару минут. Как вдруг они разбили витраж. Я было к ним, но ты же знаешь наши дешевые государственные системы безопасности, я нажал кнопку тревоги, но они были быстры, как бесы. Я видел двух в черном, они по мне как зарядили парализатором, так я и упал. Они пролезли через духовое оконце на внешней стене, а потом разбили витраж и потом столкнулись со мной в главном зале. Хороший был витраж, яркий. Ты, кстати, знаешь, чем этот собор был неповторим? Это, по сути, старый собор, вокруг которого построены новые внешние стены. Потому что изначально климат на Аркаиме был холоднее. Пришлось достраивать вторые стены, спасать прихожан от мороза. Но главное, витражи. Внешние окна, на них нарисован Господь воинственный. И архангел Михаил, и святой Георгий, повергающий Змея. И Страшный Суд. А внутренние окна – на них Господь милосерден. Вон там – Дева Мария с младенцем. А это – вознесение праведников. Понимаешь, для тех, кто обходил церковь стороной, собор казался грозным, сулящим кару. А кто вошел внутрь, тот видел радостные витражи. Еще помню, как до прихода Куреневой, когда было холоднее, но меньше туч, так ярко окна играли на солнце, а теперь приходится подсвечивать лампами. Эти варвары, кто украл потир и остальное, они же разбили столетний витраж, где изображено Воскресение Христово. И зачем?! Могли ведь меня вырубить и зайти через калитку! Вот шакалы! – сторож глянул на разбитое окно и перекрестился на православный манер.

А Иван, в основном молчавший все это время, глянул на разбитый яркий витраж, который государственный фонд, содержавший музей, так и не начал восстанавливать. От картины осталась лишь верхняя часть, изображавшая падающий яркий луч с неба. И внезапно Фомин вспомнил собственную командировку в город Коразон‑дель‑Фуэго на Лагарте.

 

Планета Лагарта, за полтора земных года до описываемых событий.

Университетская церковь, старое здание, которое первые поселенцы по тогдашней «космической» моде отделали листами алюминия, сильно пострадала. Высокие готические окна выбило близкими взрывами, листы металла пятнала копоть и редкие дырки от пуль. Что‑то крупнокалиберное попало в скат крыши, оставило после себя провал с торчащими стропилами. Яркие абстрактные витражи из цветных квадратов, островерхая колокольня, блестящий алюминий – целым это здание представляло из себя интересную смесь из готики и эстетики времен ранних межзвездных полетов. Жаль, те, кто сейчас сражался в городе, не особо интересовались архитектурой и историей.

Иван видел церковь через открытое окно. Вопреки всем правилам безопасности, нынешний хозяин кабинета генерал‑майор Эстебан Ориэма сдвинул бронированную заслонку, и они с Иваном Фоминым вдыхали теплый, отдающий гарью уличный воздух и смотрели в пустоту окон побитой церкви напротив.

Генерал определил университетский кампус как место для штаба операции по освобождению города Коразон‑дель‑Фуэго от бунтовщиков. Университет предварительно штурмовали, его удерживал крупный отряд, в основном знающие окрестности революционно настроенные студенты. То недолгое время безвластия в городе здания учебного заведения были переполнены разными романтиками, не только воинственными боевиками, но и сочувствующими им. Была попытка создать в кампусе коммуну, образец нового мира равенства, секса и наркотиков. С приходом армии этот общественный эксперимент закончился быстрым и кровавым штурмом. Арестованных вывозили из города переполненными грузовиками, некоторые пропали без следа в пути. Затем еще долго кружили флаеры, по слухам, найденные тела студентов воздухом переправляли в иногородние больницы и морги. На некоторые территории кампуса журналистов, в том числе и Ивана, так ни разу не пустили. Иногда казалось, из‑за закрытых дверей долетает запах разложения.

Как и многие исторические несчастья, события «Зари "Ацтлана"» для большинства начались внезапно. Это потом люди недоумевали: «Как же мы не видели, к чему все идет?» В том году лето выдалось относительно жаркое, хотя погода все равно подбрасывала сюрпризы. Ночами иногда шел снег, но днем стояла жара, можно было ходить в шортах и футболке. Растительность покрыла обычно голые равнины, пастухи не могли нарадоваться, выгоняя тучные стада альпак подальше в дикие земли.