Кроха для эгоиста

Ничего, без кофе не умирают. Главное, что я почти приблизилась к своей мечте. Поступлю в институт, получу второе, нормальное, образование. Не медицина, конечно – моя мечта. Но тоже интересная профессия, а главное хорошо оплачиваемая. Выучусь на айтишника, и наконец перестану бегать по улицам, рискуя или получить по башке в какой‑нибудь подворотне, или еще, что похуже… И тогда…

– Систер. Ты спрашивала, что я хочу в подарок на НГ, – встрепенулась моя младшая сестренка, до этого равнодушно водившая пальчиком по экрану телефона.

– Я помню, помаду. Катюнь, куплю. Хоть и стоит она, конечно…

– Нет, помада уже неактуально, – фыркнула красотка, – мне ее Зойка с потока подарила. Ей купила мать, а цвет не подошел. А мне в самый раз.

– Так чего же ты хочешь? – улыбнулась я, хотя если честно мне страшно стало. И еще, что‑то царапнуло. Я уставилась на наманикюренную ручку сестры, в которой она сжимала телефон.

Новенький смартфон, в сверкающем стразами чехольчике, украшенном красивым белоснежным помпоном. Очень дорогой, который мне не снился даже в сладких снах о розовых пони. Сердце кольнуло дурное предчувствие.

– Хочу наушники к этому красавчику беспроводные. Ну Слоник, ну зайчик, ну систер. Только оригинальные, яблочные, – заканючила сестренка.

– Откуда у тебя такой дорогой мобильник? – сдавленно поинтересовалась я.

– Мамахен задарила. Клевый, правда? О, я опаздываю, – Катя юркой белочкой соскочила с насиженного места и спустя секунду испарилась, оставив после себя лишь шлейф аромата не очень дорогой, но известной фирмы.

– Да, и что? Я купила девочке телефон. Она не хуже других. Ты же не хочешь, чтобы твоя сестра выглядела нищенкой в университет. Сейчас молодежь очень жестокая, – в голосе мамы появилась сталь. Она всегда нападает, когда защищается. – И не смотри на меня так. Ты мне снова накачиваешь, и без того высокое, давление. Сердце опять колет.

– Мама, где ты взяла деньги на телефон? – мой сдавленный выдох прозвучал жалко. – Ты же обещала, что больше никаких кредитов. Я не в состоянии их платить.

– А кто о кредите говорил? Я пенсию свою полностью отдала, ну и добавила немного из накоплений, – дернула плечом, обтянутым шелковым халатиком, мама.

– Этот гаджет стоит не одну твою пенсию. И не две. Мама… Откуда у тебя накопления? Ооооо.

Я бросилась к комоду, в котором хранила деньги. Да, я копила на учебу. Отказывала себе во всем, в любой малости. Даже кусок торта считала роскошью. И не скрывала от родных своей мечты. Никогда.

Коробка из‑под печений – мой сейф, зияла пустотой. Слезы брызнули из глаз, как у клоуна, струйками. Я упала на ковер и обхватила ладонями лицо.

– Мама, ну как же…? Я ведь… – от обиды у меня горло сдавило.

– Ну, еще заработаем, скопим. Пенсию буду тебе частично отдавать. Есть ведь еще время. Полгода есть, – легкая рука родительницы легла мне на голову, которая казалось вот‑вот лопнет.

– Я копила эти деньги полтора года, всхлипнула я, с трудом поднимаясь на ноги. Пошатываясь пошла в прихожую, где трезвонил мой мобильник, у которого давно отколот один угол, а экран пересекает трещина, глубиной с марианскую впадину. Мать виновато семенила за мной и причитала.

– Сонечка, ну у тебя есть работа. Ужмемся немного. Зато Катя не будет изгоем в своей компании. И ты, между прочим сама виновата. Шляешься по мужикам ночами, и дела тебе нет до того, что с девочкой…

 

Я молча глянула на экран моего мастодонта. Ашотик. Ну, что ж, еще один восхитительный день только так и мог начаться: крушением надежд, лишением мечт, и ударным трудом, к которому наверняка сейчас меня будет склонять милый хозяин «Курочки КоКо»

– Да, – уныло ответила я. Мать просто ушла, оставив меня одну в темной, как моя жизнь прихожей, сделав меня же еще и виноватой в моих несчастьях. Черт, громила был прав. Прав. Я дурочка – снегурочка, а никакая не курочка.

– Ты уволэна с сэгодняшнэго дня, Соня, – последний выстрел в мою и без того тупую голову, показался оглушительным. – Это, как там эго, по статьэ. Клиэнты жаловались вчэра на тэбя. Вот. Я правилно сказал? – спросил кого – то коварный арямянин, службе которому я отдала почти год. Но я внимания уже не обратила на его последний, адресованный непонятно кому, вопрос. Нажала на сброс и побрела в свою комнату. Может удастся сдохнуть потихому.

Свалилась на шаткую кровать, и уставилась на плакат какой‑то молодежной мальчуковой группы, висящий на стене. От нее несколько лет назад тащилась моя младшая сестра. Странно, но я только сейчас осознала, что он единственное яркое пятно в моей спальне, которая вдруг показалась мне убогой кельей. Раньше я не замечала этого.

Не знаю, сколько пролежала, на все лады жалея себя. Теперь мне точно не светит учеба. Не светит нормальная теплая работа. По профессии работать воспитателем? Сдохнем с голоду. Или я выброшусь из окна. А может просто сопьюсь, как наша соседка Любка, и однажды засну с сигаретой вот в этой самой убогой кровати. Хотя. У меня хотя бы есть семья. А у малышки, которую я оставила варвару нет никого. Он наверное сдал уже девочку в детдом. Черт. Но я ведь не могу даже помочь. Ну кто отдаст крошку глупой безработной, нищей идиотке.

Дверной звонок прозвучал тревожным набатом. Ничего, мать не открывает дверь никому. И я не стану. Позвонят и уйдут. Наверняка какие‑нибудь продавцы всякой‑всячины.

Не ушли. Чертов звонок не унимался, впиваясь в мой мозг, словно ледышки снежной королевы в сердце Кая, который так и не смог собрать слово вечность.

Путь до входной двери показался мне восхождением на голгофу.

– Ты раньше не могла встать? – послышался недовольный голос мамы, – у меня наверное зашкаливает уже давление от этой какофонии.

Я повернула в замке ключ и открыла рот, чтобы выплеснуть всю свою ярость на несчастного, стоящего за дверью. Но, не смогла выдавить из себя и звука, увидев пришельца, облаченного в дорогущее пальто, заляпанную не пойми чем майку, пижамные штаны, покрытые все теми же подтеками, брендовое пальто и лакированные ботинки на босу ногу. Борода, встопорщенная и будто присыпанная порошком или снегом, сегодня выглядела как метелка. Взгляд безумный, окатил меня волной ледяной насмешки. У меня ноги ослабли.

– Дед мороза вызывали? – проревел бородатый монстр, чихнул, в воздух поднялось белоснежное облачко, воняющее тальком.

 

Глава 6

 

 

Дмитрий Воронцов