Любовь за деньги и без

Сычик настораживается и некоторое время внимательно смотрит в ее лицо, но оно выражает именно то, что он хочет увидеть. Успокоившись немного, смущенно говорит:

– Ты не права. Серега и его приятели – нормальные парни. Просто иногда их заносит на поворотах, вот и все.

– Спорить не буду, – Кошечка резко пожимает плечами, – это все же твои… знакомые. Но мой тебе совет: никогда не поворачивайся к ним спиной, особенно если попадешь в передрягу… Считай мое мнение ведьминской интуицией или бабской дурью – как хочешь. Но не забывай о нем, ладно?

– Спасибо за совет! Учту, – отвечает Вася небрежно, его глаза смотрят равнодушно, но, по‑моему, слова Кошечки совпали с тем, что он и сам чувствует где‑то глубоко в душе. Что ж, прекрасно! Значит, строптивый Сычик заплатит не только за непокорство, но и за ценную психологическую консультацию. – И… – он на миг смущается, – за все остальное тоже спасибо. Очень приятно было пообщаться. Всего наилучшего.

Он разворачивается, явно собираясь уйти.

Что?! Ты заплатишь по двойному тарифу, паря! С Кошечкой так нельзя! Со мной, кстати, тоже. Я, конечно, человек сдержанный и терпеливый, но всему есть предел.

– Подожди! – голос моей прекрасной напарницы звучит очень смущенно – и совсем чуть‑чуть зазывно. Услышав его, Сычик замирает у двери, ведущей на лестницу. – Я ведь, как и ты, солгала только частично. Я вправду до безумия устала от мужиков, которые готовы на любую подлость, лишь бы услужить альфа‑самцу и поднять немного бабла. Хочется хоть иногда потрепаться с нормальными – а их днем с огнем не сыщешь… Верить или не верить моим словам – дело твое, но мне действительно с тобой интересно… и спокойно, – последние слова Кошечка произносит словно бы помимо воли. – Я не неволю тебя, конечно. Если я тебе… неприятна, уходи. Навязываться не люб…

Кошечка обрывает последнее слово и взглядом прожигает дырку в Васиной спине. Некоторое время он стоит неподвижно и чуть дрожит. Или мне это только кажется?!.. А потом вдруг решается – и резко поворачивается к Кошечке, а затем говорит горячо и смущенно:

– Что ты! Как ты могла подумать такое! Ты не неприятна мне, совсем нет… – он осекается, опускает глаза и продолжает спокойно: – Просто я не самый подходящий кавалер для такой девушки, как ты.

Мы с Кошечкой радостно пожимаем друг другу руки. Бинго.

– Это уж позволь мне решать, – бросает Кошечка, ничем не выдавая своих эмоций. – А теперь давай все же познакомимся как приличные люди. Тебя действительно Васей зовут?

– Действительно, – он снова смущается. – Студнев Василий Анатольевич.

Надо же, какая подходящая фамилия! Действительно, самый настоящий студень – дрожащий и неуверенный. Или фамилия происходит не от студня, а от стужи? В любом случае она мне почему‑то знакома. Где же я ее слышала?!..

– А я Ника. Макарова Вероника Андреевна. Приятно познакомиться!

Кошечка просто и приветливо улыбается, а затем протягивает Сычику руку. Я не люблю, когда она называет себя моим именем, но сейчас иначе нельзя.

– Мне тоже очень приятно… Вероника, – он улыбается робко и несмело и протягивает мне руку. Пожатие потной ладони не слишком приятно, но нам с Кошечкой приходилось переживать гораздо – гораздо! – более мерзостные ощущения. Ничего, не сдохли.

– И чем же ты занимаешься по жизни? – спрашивает она, пытаясь за насмешливым тоном скрыть смущение от собственной бесцеремонности. Во всяком случае, Сычик поймет это именно так.

– Учусь, – мрачно отвечает он, словно признаваясь в чем‑то постыдном.

– Молодец! – Кошечка одобрительно улыбается. – Ученье – свет. Все мы учились понемногу чему‑нибудь и как‑нибудь… А чем будешь заниматься, когда доучишься?

Вася вздрагивает, словно от холодного ветра:

– А черт его знает. Куда батя сосватает, туда и пойду.

Что ж, логично. Картинка сходится: суровый папахен держит никчемного наследничка в ежовых рукавицах, дабы тот не взбрыкнул и не отчебучил что‑нибудь этакое. Увы, век идет за веком, а строгие родители по‑прежнему не понимают, что действие всегда равно противодействию. Чем больше ограничивать самостоятельность ребенка, тем страшнее, бессмысленнее и опаснее будет его бунт. А ведь, казалось бы, логика железная: не имея возможности выбрать путь и отвечать за последствия собственных поступков, человек не научится разбираться в жизни и решать свои проблемы. А полностью защитить детей от мира не в силах даже самые богатые и влиятельные родители: рано или поздно чадушко, не имеющее никакого представления о реальности, выпорхнет на свободу и натворит такого, что весь Интернет потом целую неделю обсуждать будет. Век за веком это случается с сотнями тысяч маменькиных сынков и дочек, но все новые и новые поколения родителей продолжают свято верить, что строгостью и запретами уберегут деточек от жизни. Бред полный – но до чего же живучий! И конца‑краю ему не видно.

Кстати, в нынешнем своем состоянии Вася уже является лакомой добычей для энергичных и глуповатых девушек. Затащив его в койку, можно разжиться порцией животворящей во всех смыслах влаги и с ее помощью заполучить как минимум нехилые алименты. А если очень повезет, то и свадебное платье со всеми прочими причиндалами.

Впрочем, решиться на такое могут лишь туповатые особы, свято верящие в собственную безнаказанность. Узнав о покушении на деньги и семейное положение своей кровиночки, Студнев‑папа способен пойти на очень суровые меры, и добровольно‑принудительный аборт – самая мягкая из них. А еще энергичную и беспринципную особу могут избить и изнасиловать хулиганы (которых менты, разумеется, никогда не поймают) или собьет автомобиль (который тоже никто и никогда не найдет) и так далее.

Так что, поразмыслив как следует, мы с Кошечкой решаем оставить экстремальные развлечения идиоткам. А нам двоим вполне хватает наших тихих и бесхитростных игр.

– И какое же учебное заведение имеет честь обучать Студнева‑младшего?

– МАГУ, – отвечает Сычик, скривившись, словно только что сожрал лимон. – Московская академия государственного управления.

Фигасе! Студнев‑пер действительно крут по самое не балуйся. Именно в МАГУ готовят, выражаясь бюрократическим языком, кадровый резерв для госуправления. Так что вполне возможно, что смешной рыжий коротышка, с которым мы так мило треплемся, лет через дцать будет губернатором или министром. С этой публикой я иногда общаюсь – и, честно говоря, очень не хочу, чтобы Сычик со временем стал похож на кого‑то из моих знакомых.

Но это, разумеется, зависит не от меня и даже не от Васи. Среда обитания обтачивает под себя всех – уж мне ли не знать! Так что лет через десять или пятнадцать робкий, но гордый Сычик станет таким же, как Боров, и начнет свинячить почем зря. Поначалу, конечно, поартачится, покобенится – дескать, он независимый, честный и прогрессивный, взяток не берет, за технический прогресс стоит горой. Но жизнь ломает непокорных и Васю тоже быстренько приведет в соответствие с общим уровнем. Будет такой же, как все, только пожестче, потому что очень захочет отомстить миру, который обтесал хорошего мальчика под себя.

Кошечка снова недовольна: ее раздражает мое занудство. И она продолжает гнуть свою линию.

– Ух ты! Ничего себе! – в глазах Кошечки сияет искреннее восхищение, приправленное микроскопической толикой снежно‑белой зависти. – Когда‑нибудь я буду всем хвастаться, что знакома с самым крутым министром России. Или губернатором. Здорово!