Моё темноглазое (не)счастье

Я была уверена, что, имея такой мерзкий характер, Джэхи начнет возмущаться и обложит тетку трехступенчатым корейским матом, но нет. Парень вполне лояльно относя к моей просьбе, достал упаковку жвачки, протянул ее мне, а затем вывернул карманы наизнанку, демонстрируя упертой охраннице, что кроме жвачки там больше ничего нет.

– Что за жвачка? – тут же пристала охранница. – Покажите!

– Вот, смотрите, – протянула я ладонь. – У вас такой даже нет, она из другой страны.

Охранница нахмурилась, глядя на корейские буквы. Ее недовольство ситуацией было так очевидно, что мне даже стало смешно. Я демонстративно уставилась на нее, ожидая извинений, которые вскоре последовали.

– Прошу прошения, показалось, – выдавила охранница сквозь сжатые зубы.

– Ничего, бывает, – широко улыбнулась я.

На кассе я благополучно расплатилась деньгами Джэхи, и мы с замаскированной корейской знаменитостью поволокли тяжелые сумки к машине.

– И как она могла подумать, что я – вор?! – На улице Джэхи дал волю своему возмущению.

– А ты поменьше так шифруйся, – весело посоветовала ему я. – Зачем надо было надевать панамку, темные очки и маску? Ты же не у себя дома. Твое лицо тут знают единицы.

– Да что в этом такого криминального? У нас так полстраны ходит. И дело вовсе не в популярности…

– У вас, может, и ходит, а у нас даже воры так не маскируются. Так что не надо чересчур заморачиваться с этим. Хватит одной маски, поверь мне, – сказала я и, поставив сумки в багажник, стянула с Джэхи очки и панамку.

Темные глаза парня возмущенно сверкнули. Я приготовилась к едкому замечанию в свой адрес, но его не последовало. Какой‑то тихий он сегодня. Даже странно. Наверно, действительно плохо спал на новом месте.

 

Глава 10

 

– Мне нужен крем для рук с маслом ши. У тебя такой есть? – задал мне вопрос Джэхи.

Я только что проснулась и, пока еще туго соображая, притопала на кухню за водой. Налив себе полный стакан, я залпом осушила его и довольно протянула:

– А‑а‑а‑а, хорошо‑о‑о!

– Слышишь меня? Крем есть? – вопросил сидящий за столом Джэхи.

Перед ним стояли кружка с чаем и баночка йогурта. Внимательно глядя на меня, Джэхи открыл йогурт, отложил крышку в сторону и потянулся за чайной ложкой.

– Почему ты со мной не разговариваешь? – раздраженно бросил он.

С тех пор как в моей квартире заработали увлажнители, спит этот гад прекрасно. И прекрасно продолжает грубить.

– О чем можно разговаривать с человеком, который, открыв йогурт, крышку не облизывает? – Картинно закатив глаза к потолку, я поцокала языком и удалилась из кухни.

Так началось мое очередное утро в компании с самым противным, надменным и неприятным актером в мире. Восьмое утро с тех самых пор, как мы приехали в Алексеевск.

Рассказать, что произошло за эти дни?

Ровным счетом НИ‑ЧЕ‑ГО!

Прогресса не было ни в расследовании дела Джэхи, ни в поимке Чокнутого акушера, ни в наших с актеришкой отношениях.

Единственный прогресс наблюдался в Юркиной работе. Квартира, в которой должен был жить Джэхи, постепенно превращалась из наркопритона в приемлемое жилье. Юрка каким‑то непонятным образом раскрутил Кравцова на косметический ремонт. Не знаю, конечно, за чей счет он выполнялся, но выполнялся быстро и вполне удовлетворительно. Уже были готовы ванна и туалет. Оставалось лишь привести в норму кухню и спальню, и Джэхи переедет на свое законное место. Вот только как организовать этот переезд, если национальное достояние Кореи не желает даже освободить мне мою кровать?

– Мирка, я возьму твой бритвенный станок, хорошо? Я свой дома забыл! – протараторил Юрка и, метеором пролетев мимо меня, исчез в ванной комнате.

– Э‑э‑э… – только и успела протянуть я.

– Мира, я возьму твой крем для век, хорошо? – подражая Юрке, выкрикнул подошедший сзади Джэхи. – В нем есть масло ши, я им руки помажу.

– Да вы издеваетесь?! – воскликнула я. – Юрка, не смей бриться моим станком! Иначе я тебя потом им же налысо побрею! – прокричала я в дверную щель ванной комнаты. Повернувшись к Джэхи, злобно прорычала: – А ты даже не думай совать свои пальцы в мой крем! Купи себе сам и мажься в свое удовольствие!

Джэхи сузил глаза, вытянул губы трубочкой и прошипел:

– У‑у‑у, злая и жадная ты женщина.

– А ты противный актеришко с мерзким характером, – не осталась в долгу я.

– Зануда, – фыркнул Джэхи и продемонстрировал мне свой длинный розовый язык.

– Фу, как некрасиво. – Сморщившись, я отправилась в зал, чтобы еще немного поваляться на диване.

Джэхи последовал за мной.

– Знаешь, – на ходу начала говорить я, – в трудные минуты я всегда заходила на твою страничку в соцсети и смотрела твои милые и веселые фотографии. Они придавали мне сил, успокаивали, поднимали настроение. Ты казался на них таким веселым и добрым человеком, как ты можешь быть настолько отвратительным в реальности?!

– До тебя никто не жаловался на мой характер, – заявил Джэхи.

Он обогнал меня, подошел к дивану и нагло развалился на нем. Нет, ну это уже ни в какие ворота, честное слово!

Я встала рядом, скрестила руки на груди и вперила суровый взгляд в надменную физиономию Джэхи.

– Были, конечно, недовольные, – невозмутимо продолжала рассуждать эта звездная задница, – но в основном это сотрудники. Из поклонников во мне еще никто не разочаровывался. Кроме тебя.

– Ага, конечно. Ты забыл о хейтерах, которые обвиняли тебя в том, что ты изменяешь Суен? – припомнила я негативные комментарии на последний пост актера в соцсети.

– Кто такая Суен? – совершенно невозмутимо поинтересовался Джэхи.

У меня даже челюсть отвисла. Вот это да!

– Твоя девушка, – в полном недоумении пояснила я. – Ким Суен.

– У меня нет девушки, – все так же невозмутимо продолжил Джэхи.

– Как это нет? О ваших отношениях знает весь мир!

– Это ненастоящие отношения. Если я правильно помню, то с мисс Ким мы встретились пару раз. Сделали много совместных фото для СМИ и быстро разошлись. Мисс Ким показалась мне слишком наивной и глупой. Если, конечно, это была она. Вокруг меня всегда куча одинаковых девушек, всех не запомнишь. Кстати, вчера я должен был с ней расстаться. Посмотри новости.

Я послушно забила в поисковике «Ли Джэхи и Ким Суен» и нашла несколько свежих статей, в которых сообщалось об их разрыве.