Моё темноглазое (не)счастье
– Не знаю. Может, с подругами посижу в кафе. Еще не решила.
– К вечеру вернешься?
– Да. Посидим?
– Как раз это я и хотел предложить, – расплылся в широкой улыбке Юрка.
Когда мы поели, из ванны вышел Джэхи. Окинув нас с Юркой недовольным взглядом, он достал из холодильника молочный коктейль – Джэхи вообще питался преимущественно одной молочкой – и собирался было уйти, но Юрка его остановил.
– Что, даже не поздравишь Миру?
– С чем? – поднял одну бровь Джэхи.
– С днем рождения.
– А‑а‑а, точно, – спохватился актер и, взглянув на меня, сказал: – Поздравляю. Ты стала старше на год, а если бы жила в Корее – то на два[1].
Я усмехнулась и сухо поблагодарила Джэхи за такое «искреннее и милое поздравление».
Юрка скорчил недовольную мину и, кажется, хотел отчитать Джэхи, но у меня зазвонил телефон. Это была Полина. Как всегда, первая.
Я извинилась и вышла из кухни. Не успела принять поздравление от подруги, как по второй линии ко мне начала пробиваться мама. Поздравления понеслись. Позвонил даже Никита, которого я знала без году неделя. Наговорил кучу пожеланий и сразу же перешел к делу.
– Состояние последней жертвы стабильное, но она еще не очнулась.
– Не называй так Галю, – сморщилась я. – А то звучит так, будто ее убили.
– Ладно, не буду, – пообещал Никита. – У ее палаты дежурит Таракан. На случай, если заявится убийца.
– Не заявится, – уверено заявила я. – Но Таракан пусть бдит.
– Откуда такая уверенность?
– Чуйка, – пожала я плечами.
Закончив разговаривать с Никитой, я постучала в закрытую дверь спальни. Подумала, что надо сказать Джэхи о состоянии Гали, однако актер не отвечал. Осторожно приоткрыв дверь, я оглядела комнату.
– Куда это он делся? – удивилась я.
Подошедший сзади Юрка ответил:
– Ты что, не видела? Он на улицу пошел.
– Нет, не видела.
– Наверно, увлеклась разговором, – предположил Юрка, садясь на диван.
Он включил телевизор и принялся переключать каналы в поисках чего‑то интересного, периодически бурча:
– Выходной день, а ничего хорошего не показывают.
Я же сосредоточиться на телевизоре не могла. То думала о том, куда вдруг ушел Джэхи, то принимала поздравления. Примерно минут двадцать спустя щелкнул замок, а мое тело само по себе с какой‑то бешеной скоростью поднялось с дивана и заспешило в прихожую.
– Привет, – пискнула я, чуть не влетев в Джэхи.
– Привет, – хрипло произнес он, удивленно глядя на меня.
Некоторое время мы тупо пялились друг на друга, пока между нами вдруг не появился маленький целлофановый пакетик.
– Что это? – не поняла я, глядя на пакет, который держал Джэхи.
Первой мыслью было, что это какой‑то мусор. Ну а что еще можно ждать от стоящего передо мной человека?!
– Пирожные. Тебе. С днем рождения, – низким и каким‑то неуверенным голосом произнес Джэхи.
– Мне? Правда? – искренне удивилась я. – Спасибо! А я подумала, что ты мне мусор под нос суешь.
Последние слова были моими мыслями, которые я вовсе не хотела озвучивать, но в данный момент я была какая‑то заторможенная и совершенно не отвечала за свои действия.
Так, надо отойти от Джэхи подальше, а то еще, чего доброго, кинусь его обнимать. Что вообще со мной происходит? Эйфория от поздравлений? Роз нанюхалась?
– Ой, что это у вас? – Подкравшийся к нам, Колганов буквально сунул свой нос в пакет.
– Пирожные, – буркнул Джэхи.
– Зачем пирожные? Нам не нужны пирожные! – воскликнул Юрка, как‑то странно глядя на Джэхи. – Я торт заказал. К вечеру заберу.
Вклинившись между нами, Колганов выдернул пакет из рук Джэхи и заглянул в него. Актер же медленно перевел взгляд с Юрки на меня. В его темных глазах застыло ожидание. Чего? Моей реакции?
Я молчала. Колганов что‑то бубнил, стоя рядом. Джэхи смотрел на меня не моргая.
– Ну, раз не нужны…
– Нужны! – перебила я актера. – Сейчас кофе попьем!
– Так ты же только… – Юрка не успел договорить. Я вырвала у него из рук пакет с пирожными и полетела на кухню варить кофе.
Удивительно, но я была дико счастлива. Не охапке роз, не куче поздравлений, а именно этим пирожным в целлофановом пакете. Почему? Да потому что это было первое, что подарил мне Ли Джэхи.
* * *
После кофе с пирожными Джэхи уединился в моей комнате, а я, будучи уже не в силах выносить Юрца, который прилип ко мне как банный лист, договорилась посидеть с подругами в кафе.
Разумеется, уйти трезвой девчонки мне не дали. Посиделки, которые в моих планах должны были длиться часа два, затянулись на все пять. Когда же девчонки собрались заказать третью бутылку вина, я уверенно заявила, что мне пора.
– Так время же еще детское, – возмутилась Кира.
[1] В Южной Корее распространен восточноазиатский счет возраста, при котором на момент рождения возраст ребенка составляет один год (округленные девять месяцев беременности). Так как по данному исчислению возраст непосредственно увеличивается в Новый год, а не в день рождения, то его численное выражение может быть на 1–2 года больше, чем по принятому на Западе счёту возраста.
Конец ознакомительного фрагмента
