Мятеж

Хелия достала заколдованный лист бумаги из орехового дерева и подняла его вверх, а другую руку протянула к урне для голосования. Кассия обнаружила, что невольно придвигается ближе. Она никогда не видела, как выполняется это заклинание, но много раз слышала, как о нем говорили.

Когда бумага из орехового дерева сгорела, урна для голосования раскрылась, словно механический цветок, высыпав в узкую емкость свое содержимое, которое превратилось из бумажек в яркие стеклянные шарики. Когда они каскадом скользили по желобу, то разделялись по цвету и падали в чаши, которые материализовались под ними; синие, оранжевые, желтые…

…и фиолетовые шары. Рядом с остальными чашами материализовалась четвертая.

– Вписанный кандидат! – воскликнул кто‑то рядом. По комнате прокатился возбужденный ропот. Кассия снова окинула взглядом участников – на некоторых лицах читалось беспокойство, на других восторг. Затем она посмотрела на Льва, чью улыбку было трудно прочесть. Вирджил выглядел таким же серьезным, как всегда, и, пока шел подсчет, не придвинулся ближе.

– Зеленый! – крикнул кто‑то, когда шары пятого цвета смешались с остальными.

Вписанные кандидаты не были чем‑то неслыханным. Президенты общества часто делали блестящую карьеру в самых разных областях, и возможностей было предостаточно. Не было тайной, что некоторые члены партии усердно вели предвыборную кампанию даже после того, как им не удалось официально стать участником голосования.

Но по крайней мере четыре цвета встречались одинаково часто. Джупитус заговорил, перекрикивая болтовню; какая‑то шутка об амбициях членов клуба. Наблюдающие преемники словно разделились на две группы: на тех, кто был шокирован и заинтригован поворотом событий, и тех, кто наблюдал за всем спокойно. Некоторые из последних сами гудели от возбуждения; другие бросали возмущенные взгляды на Льва и Вирджила, и, пока толпа перешептывалась, их число все росло и росло.

Когда поток шариков иссяк, Ян и Хелия достали коробку и поставили пять чаш с шариками в ряд перед Фиском. Все это само по себе заняло немало времени, и еще больше времени занял подсчет голосов и обсуждение между Хелией и Яном, так что терпение толпы было на пределе. Когда дело было наконец сделано, через толпу зрителей до Кассии и Льва просочились слухи о том, что трое кандидатов набрали одинаковое количество голосов, а победитель одержал победу с перевесом в один голос. Кассия бросила вопросительный взгляд на Льва, но он словно бы не заметил; он смотрел на Вирджила, который, словно признавая поражение, развел руками. У Кассии в голове возник ничем не обоснованный страх. Она немедленно прогнала это чувство.

Невероятное зрелище еще не закончилось. Решив начать с явного проигравшего – чаши с зелеными шариками, Джупитус произнес очень простое заклинание, которое вырезало на чаше имя номинанта. На его лице отразилось легкое удивление, и он повернулся к толпе.

Кассия тоже была удивлена, увидев, что на чаше было написано «Лев Мэллори». Теперь на него были обращены взоры всех собравшихся. Лев широко ухмыльнулся и пожал плечами.

Когда зал наполнился взрывом аплодисментов, он наклонился ближе к Кассии и сказал:

– В следующий раз, я уверен.

Его темные глаза наполнились веселым блеском, и он подмигнул ей.

Джупитус перешел к следующей чаше. Элрик Верда далеко не так спокойно принял поражение. Он пробормотал что‑то сквозь стиснутые зубы и сошел с помоста. Кассия услышала, как стоящий рядом с ней преемник прошептал, что Элрик уйдет из Общества еще до следующих выборов.

Третьим кандидатом был Август Ледфорд. Он изо всех сил пытался скрыть свое разочарование, но, пожав руку оставшемуся кандидату и Джупитусу, присоединился к своим друзьям в толпе, которые хлопали его по спине и обнимали за плечи. Кассия снова посмотрела на Джаспера, который должен был стать ее главной поддержкой в этот день. Он стоял в дальнем конце комнаты и выглядел скучающим.

Остались лишь Пелла Олин и вписанный кандидат. Члены клуба погрузились в молчание. Пульс Кассии приятно участился. Драматические события в этом городе часто были связаны со смертями, так что перед шансом быть свидетелем чего‑то столь легкомысленного, как переворот среди президентов Общества молодых одаренных чародеев – бескровный переворот, играючи совершенный молодежью, – было невозможно устоять. Так что, хоть Кассия и была уверена, что Пелла очень милая девушка, все же надеялась, что та проиграет.

И так и случилось.

Когда Джупитус перевернул предпоследнюю чашу, комната взорвалась. Элрик громко ворчал по поводу того, что выборы были сфальсифицированы, и получил долю поддержки от тех в зале, кто также был поражен случившимся. Все они были успокоены яростным отказом Джупитуса.

– Даже если кто‑то не включен в избирательный бюллетень, его право баллотироваться закреплено в уставе Общества и существует уже сотни лет, – сказал он.

Воцарилась тишина.

– Это священный демократический процесс, и все члены Общества должны его уважать.

Когда Пеллу увели со сцены, Джупитус положил руку на край последней чаши и снова произнес заклинание. Он был спокоен и невозмутим, демонстрируя вежливое безразличие к происходящему, хотя волнение в комнате росло и росло. Но, когда на его стороне чаши появилось имя, этому спокойствию в один миг пришел конец. Губы верховного чародея сжались в тонкую линию, серебро в глазах превратилось в лед. Волосы на шее Кассии встали дыбом, и она невольно отступила на шаг. Выражение лица Джупитуса встревожило многих зрителей, но только Кассия знала, насколько он был на самом деле взбешен.

В последний раз она видела его лицо таким яростным, когда…

Не говоря ни слова, Джупитус перевернул чашу, и невероятное подозрение, которое ранее вспыхнуло в голове Кассии, подтвердилось.

Новым президентом Общества молодых одаренных чародеев стал Олливан Симс.

Кассия посмотрела на Льва. Лев посмотрел на Вирджила. Вирджил вздохнул и в тот же миг исчез, перенеся себя неизвестно куда.

Джупитус так крепко сжал край чаши, что костяшки пальцев побелили, а затем швырнул ее на пол, где она разлетелась на тысячу осколков.

 

Глава 7

 

Когда Олливан и Вирджил перенеслись в вестибюль Странствующего Места, первое, что услышал Олливан, был звон разбитого стекла.

Значит, его дедушка тоже здесь. Отлично.

– Что все это значит? – взревел старик.

Олливан быстро взглянул на свое отражение в зеркале и поправил прическу, после чего шагнул в дверной проем большой гостиной.