Одиночка

Да, Адиль поднялся, но даже пальцем меня не тронул, хотя я делала все, чтобы случилось обратное. Мы просто лежали на моей кровати в одежде и до утра разговаривали. Я рассказывала про детство, про то, как сильно любила отца и переживала из‑за развода родителей, а Адиль – что с двенадцати лет увлекается мотоциклами и что огромный уродливый шрам на его руке появился, когда он перелезал через забор, спасаясь от пьяницы‑отца, гнавшегося за ним с топором.

Пусть многие и говорили, что мы совершенно разные, но с Адилем у меня было гораздо больше общего, чем с остальными.

 

10

 

– Слушай, я пойду проверю, как Робсон, ладно? – Осушив бокал, Аня спрыгивает с барного стула. – Вдруг он там наши деньги вчистую проигрывает. Вы ведь с Димасом у нас остаетесь, да?

Я киваю. На деле предпочла бы вернуться домой, но мы оба пили, а ехать домой на такси и потом с утра забирать машину – слишком проблематично.

Допив остывший чай, тоже встаю, решив поискать Диму. Прошлому удалось в очередной раз затащить меня в сети воспоминаний, и нужно срочно из них выбираться. Пусть у нас с Димой не все бывает гладко, но в том, что между нами настоящие чувства, я не сомневаюсь. Моя любовь к нему не такая, как была к Адилю, но тем и лучше. Она более здоровая, взрослая, правильная. Наши ссоры никогда не перерастают в скандалы и крики, потому что Дима умеет вовремя остановиться и сделать первый шаг к примирению. Адиль не умел. Мы могли часами орать друг на друга и перебить все, что подвернется под руку, – от ваз до мобильных телефонов. Потом Адиль, оглушительно шарахнув дверью, уходил, а я выскакивала за ним в подъезд в слезах и сыпала проклятиями. От отчаяния и беспомощности говорила всякую чушь, не имеющую отношения к действительности: как сильно ненавижу его и что больше никогда‑никогда не захочу видеть. Я мечтала находиться с ним рядом каждую минуту, даже в ссоре, и не желала, чтобы он уходил.

– Слушай, ты не знаешь, где взять минералку?

Голос, раздавшийся из дверей, заставляет меня обернуться, и нервы моментально начинают искрить неприятием. На кухню входит она – Мила. Или Валя… Та девка, которая была в комнате с Адилем.

Ее волосы растрепаны, рот вызывающе распух. Неужели нельзя было сначала привести себя в порядок? За какую‑то секунду я начинаю ненавидеть в ней все: загорелую кожу, объемную грудь, спрятанную под водолазкой, и поблескивающий педикюр.

– Понятия не имею, – холодно отрезаю я, демонстративно обходя ее с противоположной стороны стола.

Она испоганила своим вторжением нашу с Димой спальню – чем не повод не пытаться быть милой?

Чувствую на себе ее недоуменный взгляд и на долю секунды ощущаю укол вины, который, впрочем, тут же исчезает. Сейчас мне необходимо вывалить на кого‑то свое раздражение, чтобы окончательно не взорваться.

В покер играют на цокольном этаже, в комнате, оборудованной под бар. Именно там я нахожу Диму, да и всех остальных.

– Я написала тебе сообщение, – с укором говорю, подходя к нему. – Почему меня не нашел?

– Телефон в бильярдной оставил, зай, – поясняет Дима и, развернув меня спиной, обнимает за талию. – Смотри, сколько у Андрюхи фишек. Он тут всех делает.

– На деньги играют?

– Ага. – Он запечатлевает ласковый поцелуй на моем виске. – Ставки небольшие совсем, конечно. Никто не разорится.

– Не люблю азартные игры. Недаром же казино запретили. Вопрос времени, когда подсядешь и все проиграешь.

– Не всегда. Брата Робсона, двоюродного, помнишь? Алика? Он лет десять играет в интернете и огромные деньги зарабатывает. Там нет ничего общего с азартом, это его профессия. Математический расчет и стратегия, как в шахматах.

Мозг отказывается воспринимать такую информацию. Покер как профессия? Звучит как минимум странно. А Адиль? Он занимается этим так же, как брат Роберта, или страдает игровой зависимостью?

– Все равно… – бормочу, нахмурившись. – Я против азартных игр.

– Ты, блядь, заколдованный что ли, Андрюха, я не пойму? – взвивается шутливо‑возмущенный голос Роберта. – Третий стрит за игру!

Я напрягаюсь всем телом, потому что в этот момент в дверях появляется Адиль. На нем наконец‑то нет кепки, и теперь заметно, что волосы стали гораздо короче, чем раньше. Сейчас и не скажешь, что когда‑то они завивались.

– Бро! Адиль! – с энтузиазмом восклицает Роберт. – Садись за стол, а? Вынеси этого везучего ушлепка!

Все, включая Андрея, смеются, Адиль же отрицательно качает головой.

– Я пас. Говорил же, что на интерес не играю.

Я не могу не смотреть в его сторону. Не знаю, что это: его энергетика, дефект моих глазных мускулов или необъяснимая магия, но взгляд по‑прежнему прилипает к нему, словно намагниченный, хотя Адиль давно меня не интересует.

Ведет он себя совершенно буднично, будто не у него совсем недавно был секс. Глядя на него, даже можно подумать, что происходящее в спальне мне привиделось. Наверное, поэтому гнева и обиды больше нет.

– Он тоже в интернете играет, – снова подает голос Дима, подразумевая, что я пойму, о ком идет речь. – Какое‑то даже место приличное имеет в рейтинге российских игроков.

От меня не укрывается отсутствие неприязни в его голосе, поэтому машинально поворачиваюсь, чтобы взглянуть на его лицо.

– Говоришь почти с восхищением.

Дима слегка морщится.

– При чем тут восхищение, зай? Просто констатирую факт. Чувак взял и на покере поднялся, хотя все были уверены, что он либо сопьется, либо сторчится.

Я ровным счетом ничего не понимаю. В последний раз, когда Дима и Адиль находились в одной комнате, они хотели друг друга убить, а сейчас Дима практически делает ему комплимент.

– Короче, я выхожу на хер. – Это снова Роберт. – Никаких нервов не хватает. Димас, зайдешь вместо меня?

Я резко поворачиваюсь, чтобы продемонстрировать свое неодобрение, и натыкаюсь на прищуренный взгляд Адиля, который, впрочем, моментально перебирается на Диму. Ярко‑очерченный рот иронично кривится.

– Садись, чего ты. Эти трое играть вообще не умеют, а у Андрюхи все карты на лице написаны.

За столом прокатывается раздраженное бормотание. Вот поэтому с Адилем мало кто близко общается. Ему ничего не стоит озвучить вслух то, что принято говорить за спинами.

Я же снова ощущаю недоумение. Он обращается к Диме, но в тоне тоже нет враждебности. Он скорее приятельски‑шутливый.

– Да не‑е‑е, покер – это мимо меня, – непринужденно отвечает Дима. – А Андрюху я в воскресенье в футбол разделаю.

– Разделаешь, ага, – со смехом фыркает Андрей.