Одиночка

– Нет, не буду. Пей, если хочешь.

– Спасибо, зай. – Дима снова целует меня и похлопывает по ягодице.

Он переигрывает, но вида я не подаю и, коснувшись его плеча, киваю на ту половину стола, где сидит Аня.

– Пойду поболтаю. Веселись.

Поймав взгляд Артура, указываю на место рядом с ним с безмолвной просьбой «Пропустишь?». Он, конечно, пропускает, и уже через пару секунд жаркий шепот Ани врезается мне в ухо:

– Знала, что он здесь будет? Я в шоке. – И громче, для всех: – Я вино пью. Будешь?

Я соглашаюсь машинально, напрочь забыв о своем обещании сесть за руль. Кажется, что он на меня смотрит, и это путает мысли. Всё из‑за дурацкой бейсболки, прячущей его глаза. у Адиля нет причин на меня смотреть, так же как у меня на него, но его чертова, совершенно неуместная за столом кепка заставляет додумывать.

– Держи. – Аня придвигает ко мне бокал, по‑джентльменски наполненный Артуром, и следом тянет свой, чтобы чокнуться. – Дзинь! За классные выходные!

Я подношу вино ко рту, но еще до того как успеваю сделать глоток, звучит предупреждающий голос Димы:

– Зай! Ты же за руль хотела садиться.

Замерев, опускаю бокал на стол, досадуя, что волнение настолько способно лишить меня способности соображать. В этот момент над столом вдруг отчетливо разносится смешок. До неприличия небрежный, не вызывающий сомнений в том, к чему именно он относится.

Все как один, включая меня, смотрят на Адиля.

– Зай, – с кривой усмешкой повторяет он, пока, ни на кого не глядя, тушит окурок в блюдце.

Очевидно, пепельницы в доме Роберта не нашлось, потому что в нашей компании давно никто не курит.

 

4

 

Спустя час застолья компания за столом редеет, рассеиваясь по территории дома. Андрей с Димой занимают место возле гриля, где жарятся успевшие надоесть за лето шашлыки, Сеня возится с парусиновым зонтом по просьбе Ядвиги, изъявившей желание позагорать, мы же с Аней заняли качели, чтобы иметь возможно спокойно разговаривать под их ненавязчивый скрип.

– А я думала, вы с Димасом в прошлые выходные к нам приедете, – замечает она, поднося к губам красный курительный гаджет. – Весело было. Сначала во дворе дискотеку устроили, потом Роб квадрик выгнал, и мы по берегу полночи катались.

– Мне в субботу на смену нужно было выйти. Никак не получалось.

– На работе как? Нормально?

Кивнув, я отталкиваюсь ногой от брусчатки, чтобы усилить амплитуду раскачивания.

– Да, всё хорошо вроде.

– Ночами дежурить, наверное, тяжело, да? – с сочувствием продолжает Аня. – Все‑таки медиков нужно на руках носить. Такой труд адский. Сначала учишься полжизни, потом столько же не спишь.

– Со временем привыкаешь, – усмехаюсь я. – Хотя поначалу день с ночью путается.

Ловлю на себе взгляд Димы и поднимаю вверх уголки губ, транслируя «у меня всё хорошо», на что он удовлетворенно кивает, перед тем как снова отвернуться к Андрею.

– Как у вас с Димасом? Обживаетесь?

– Я в последние два месяца у него и так почти каждую ночь оставалась, так что после переезда по‑крупному ничего не изменилось. Все вещи тащить не стала, чтобы сильно его не теснить.

Выпустив в воздух сладко пахнущий пар, Аня иронично хмыкает:

– А если он замуж тебе предложит выйти? Тоже не захочешь его теснить?

– Я к тому, что у меня квартира есть, где можно все это хранить. По необходимости буду довозить какие‑то вещи. – Я шутливо толкаю ее локтем. – И не пытайся меня подловить.

– Бесит он тебя? – Аня заметно понижает голос, будто мне требуется подсказка, чтобы понять, на кого она переключилась. – Я чуть под стол не сползла, когда Адиль Димаса передразнил. Такой он…

Она смолкает, предлагая мне самой додумать нужное слово. Вариантов много, и все они идентичны по смыслу: урод, мудак, сволочь.

– Адиль же всегда таким был, – говорю я, уставившись на носки своих кроссовок в попытке отвлечься от желания посмотреть в его сторону. – Чего удивляться?

– У тебя просто ангельское терпение.

Издав неопределенный смешок, я проигрываю сама себе и нахожу Адиля взглядом. Он стоит с Робертом на входе в беседку. Занят разговором, в руке зажат бокал с темно‑коричневым напитком – непонятно, кола это или же алкоголь.

Кажется, Роберт отпускает какую‑то шутку, потому что Адиль, опустив голову, смеется. «Да‑да‑да, блядь, – слышу я его вибрирующий смехом голос. – Он же думает, что все дебилы кругом и ни хера не понимают».

– Вот и я так, слово в слово, сказал этому мудозвону, – хохочет Роберт.

Робсон обладает удивительным свойством дружить со всеми без исключения. Даже с таким как Адиль. Было время, я ему завидовала. Со мной Адиль никогда не обсуждал других людей и, кажется, никогда так по‑свойски не смеялся. Когда мы проводили время вместе, не покидало ощущение, что он находится за невидимым стеклом. Его мир был для меня загадкой, которую я каждую минуту отчаянно пыталась разгадать. Эта закрытость жутко злила тем, что мешала мне сделать Адиля своим без остатка, но она же придавала нашей любви особенную остроту. В девятнадцать многие обожают американские горки и драму.

– Ты в бассейн пойдешь? – долетает до меня голос Ани.

Я мотаю головой. Нет. Специально не взяла купальник, чтобы исключить возможность раздевания. Не хочу стоять перед ним полуголой.

– Так, а чего мы всё обо мне и обо мне? Как дела с Робом? Есть планы на Новый год?

– Ну ты далеко замахнулась! – фыркает Аня, снова поднося свой паровой приборчик ко рту. – У меня еще день рождения в сентябре. На Новый год не знаю… Посмотрим. Если контента стоящего не будет, может быть, в Дубай рванем. А вы с Димасом как?

Через полчаса обсуждения планов на январские праздники дает о себе знать литр выпитого сока, и приходится идти в дом. По пути к туалету я задерживаюсь, чтобы оценить свое отражение. В том, чтобы не краситься, есть свои плюсы: не нужно переживать за макияж. Лучше ты не выглядишь, но и хуже, чем было час назад, тоже.

Дом, который арендует Роберт, большой – здесь не менее шести‑семи спален. Можно подняться в уборную на второй этаж, чтобы избежать риска услышать нетерпеливый стук в дверь, но я выбираю менее энергозатратный вариант и иду в ту, что находится внизу, рядом с кухней.

Лень не прощает. Когда тяну ручку, дверь оказывается заперта. Мысленно извинившись перед тем, кто находится внутри, я собираюсь незаметно ретироваться, но щелкнувший замок останавливает.