Превозмоганец-прогрессор. Книга 7

Хочет горожанин где‑нибудь посидеть с другом или любимой женщиной – добро пожаловать в кабак или сиди у себя на участке. Можешь найти для своей задницы какое‑нибудь крыльцо или рассохшуюся брошенную бочку. Дети могли ещё забраться на ветку растущего на улице дерева, если она выдержит их вес.

Игорь хотел не только свой Приар, но и столицу сделать комфортными для жизни, пусть хотя бы лишь в благополучных районах на первых порах. В конце концов, кто сказал, что прогрессорство – это обязательно порох или автомат Калашникова?

Разумеется, друзья его идею парков для простонародья не оценили, но и препятствовать или отговаривать не стали. За что Егоров был им признателен.

Помимо производства дорожной плитки в технограде, аналогичное было развёрнуто на оправдавшем себя принципе частно‑государственного партнерства и вблизи Гирфеля.

В южной части города попаданец выбрал большой заросший пустырь, где когда‑то располагались склады, сгоревшие лет десять назад. Здесь и начали разбивать первый в этом средневековом мире общественный парк. И больше половины его уже было сделано. А в оставшейся части среди зарослей имелось место, откуда землянин и хотел начать городскую прогулку с друзьями.

– Готовы? – спросил он, когда привёл своих спутников в кабинет.

– Как видишь. – Лойм, выглядевший солидным приказчиком состоятельного торговца или менялы, держал за руку правительницу – мечту всей своей жизни.

– Тогда поехали. – Егоров сплёл заклинание. – Не задерживаемся на входе. Это вам не портал. – Он первым шагнул в магическое свечение.

Через пять секунд вся их дружная компания оказалась на небольшом пятачке травы, окружённом разросшимися высокими кустами.

– Нам куда дальше? – спросила правительница, оглядевшись.

– А вот в этот прогал прямо и топаем. – Игорь взял жену за руку. – Мы с графиней первыми, вы за нами.

Через сотню шагов, пройдя среди строительного мусора, они вышли в уже обустроенную часть парка.

– Здесь же не хуже, чем в моём дворце! – не сдержала возгласа изумления Латана, увидев ровные тропинки, выложенные дорожным камнем, окрашенные скамейки из лиственницы и дуба вдоль них, беседки в окружении фруктовых деревьев, постриженные в шары и ромбы кусты, доставленные из Лосиного леса. – Хаос, тут даже лучше!

– Так это, фирма веников не вяжет. – Игорь был доволен произведённым эффектом. – Сейчас ещё увидишь новую городскую мостовую от парка до почти уже самой ратушной площади.

Несмотря на то что добропорядочным горожанам, по идее, сейчас полагалось бы находиться в храмах, парковые аллеи были заполнены гуляющими, а почти треть скамей и половина беседок были заняты людьми. В противоположных друг от друга краях главной дорожки стояли парные патрули стражников, следивших, чтобы среди почтенной публики не затесались бы какие‑нибудь голодранцы или хулиганы.

– Когда успели‑то? – засмеялась правительница. – Как тебе только это удаётся, Игорь? Толстяк, – так она между своими называла градоначальника, – даже под угрозой содрать с него шкуру никогда у меня такой расторопности не проявлял, как после нескольких бесед с тобой. Чем ты ему грозил?

Ничем Игорь градоначальнику не угрожал. Смысла не было. Тот и так знал административные возможности фаворита правительницы. А вот заинтересовать попаданец главного городского чиновника смог, предложив тому включить младшего из четверых его сыновей, бесхозного оболтуса семнадцати лет в состав правления завода по производству керамики, трёх видов плиток и кирпичей, а заодно и самому градоначальнику вложиться в это предприятие, купив себе четвертную долю.

Да, из опыта жизни в родном мире, зная деятельность некоторых мэров российских городов, Егоров осознавал опасность того, что со временем плиткой будет уложена вся столица, где надо и где не надо, а затем может начаться постоянное обновление покрытий. Пока в одном месте уложат, пора настанет менять в другом.

Впрочем, поразмыслив, попаданец пришёл к выводу, что такая пора придёт не скоро, а узду на градоначальника найти всегда можно, хотя б Латаной пригрозить. Её все ужасно боятся.

– Твой Толстяк – понимающий человек, Лана. Я ему просто объяснил, как красиво получится. И ведь получается?

– Очень. – Правительница не заметила или сделала вид, что не заметила, или понимала это как необходимую конспирацию, в общем, на руку Лойма, оказавшуюся у неё на спине немного повыше попы, она никак не отреагировала. – Мой город намного красивее, чем у Авлоя.

– Подожди, ещё пока рано делать такие выводы, – не согласился Игорь. – Но мы к этому уверенно идём.

– Мы подходим к выходу из парка, – поправила мужа Тания, – и стражники как‑то странно на нас смотрят.

– Просто вы очень красивые, – пояснил Лойм.

Попаданец от неожиданности чуть не запнулся. «Оказывается, старина умеет говорить комплименты», – усмехнулся землянин.

– Мы его теряем, Тань, Лана, – сообщил он жене и венценосной подруге, вызвав их смех.

За распахнутыми воротами парка, которые правительница со свитой миновали, вежливо поздоровавшись со стражами, характер дорожного покрытия не изменился – такая же плитка, и тоже вычищенная рабами городских коммунальных служб.

– «Гирфельский вестник!» – громко кричал стоявший у дверей кондитерской мальчишка лет тринадцати‑четырнадцати. – Последний номер! Герцог Тринский объявил войну Ригасу! В канаве Тополиного района нашли тела двух задушенных младенцев! Описание предстоящих пыток и казни кровельщика Докнита! Кто ночью навещает вдову Альтигию!

– Хватит надрываться, – подошёл Игорь к горлопану. – Почём?

– Пятьдесят гиров.

– Сколько?! – возмутился попаданец.

– Дяденька, я ведь цены не назначаю, – не смутился пацан. – Мне велено за половину ругира продавать, я продаю. Хочешь – бери. Не хочешь – не бери. «Гирфельский вестник!» – опять завопил он.

– Да погоди, на вот, – землянин отдал пять медных десятигировых монет и забрал газету.

Если Лойм был серьёзен, держа по‑прежнему руку на весьма опасном месте, то обе подруги еле сдерживали смех.

– Зачем тебе «Вестник», Игорь? – спросила герцогиня. – Он же от первого дня. Завтра свежий номер выйдет.

– Я этот не читал, – сообщил попаданец. – Давайте дальше пройдём, тут не очень вкусные пирожные и сдоба, – он посмотрел на крыльцо кондитерской, – я знаю, где пекут получше.

 

Глава 5