Прощальный дар черно-белого бога
Удары в дверь стали мощнее. Замеров даже представил, как гном с размаху всаживает свои кулачки в дощатую поверхность. А потом удары внезапно прекратились. Секундное затишье пугало сильнее, чем минуты, когда существо верещало и ломилось внутрь, требуя его впустить.
Ручка в форме головы горгульи скрипнула и начала медленно поворачиваться. Никита видел, как заострённая морда плавно подбирается к выемке, где дверь стопорил шпингалет. Стоит ей дойти – и замок откроется, впуская злобного любителя жареных зубов. Ручка прокрутилась по часовой стрелке почти до конца, а потом вдруг резко вернулась в прежнее положение. Парализованный от страха Никита даже не сообразил, что надо что‑то сделать.
Тук! Тук! Тук!
Удары в дверь возобновились.
– Впусти меня!
Казалось, перегородка сейчас рухнет: петли опасно трещали. Мелкие щепки отлетали, не падая на пол. Они продолжали парить в воздухе, словно в невесомости. Никита, превозмогая парализующий страх, наклонился и приник к дверному глазку. Кем бы ни был этот мерзкий гном, он обязан его увидеть! Самый сильный страх – тот, которого не видишь. Домыслы ужасны тем, что в отсутствии визуального контакта человек начинает представлять свои самые жуткие кошмары. Вот почему Ктулху так популярен, хотя Лавкрафт не описал своего монстра ни в одной из книг.
Никита увидел лестничную клетку. Немного необычную и искажённую. Дверь напротив покрывал зелёный дерматин. Там тоже был глазок. И в него тоже кто‑то смотрел. Освещение было тусклым, но Замеров смог разглядеть всё: стены с облупленной синей краской, выложенный чёрно‑белой мозаикой кафельный пол, ржавые трубы под потолком… Всё виделось в округлой призме «рыбий глаз», и Никита, наконец, заметил его. Невысокий мальчик стоял перед дверью, опустив руки по швам. Он уставился в одну точку – прямо перед собой. Казалось, гном смотрит сквозь деревянную преграду в район живота Никиты. Босой, в каких‑то старых обносках, волосы спутаны, торчат в разные стороны, как перья вороны…
Тук! Тук! Тук!
Откуда взялись эти глухие быстрые удары, если мальчик не поднимал руки? Он даже не шевельнулся. И не разомкнул губ. Но мерзкий голос из‑за двери произнёс:
– Я предупреждал тебя, сукин сын! Теперь держись!
Никита хотел отойти от двери. Развернуться! Бежать, что есть сил, по длинному тёмному коридору! Подальше от этого ужасного существа…
ТУК! ТУК! ТУК!
Гулко, протяжно и натужно дрожала дверь, готовая в любой момент развалиться на части.
Никита завыл от страха, но не смог сдвинуться с места. Руки словно примёрзли к поверхности. Щека приклеилась. Глаз, не отрываясь, смотрел на полутёмную площадку и гнома на пороге. На доли секунды – или это были часы? – воцарилась мёртвая тишина. Мальчик стоял, не двигаясь. Стук в дверь прекратился. Исчезли вообще все звуки. Никита стоял и ждал, затаив дыхание. Стоял и ждал…
Стоял и ждал, глядя на грязную фигуру перед дверью. А потом существо неожиданно подняло голову. Оно вперило в него свой безумный злющий взгляд и заверещало.
– А‑а‑а, во‑о‑от ты где‑е‑е!
Дверь разорвало в щепки, как при взрыве, и дикий, исполненный предвкушения визг заполнил коридор. Никиту отбросило назад. Упав на спину, он успел увидеть, как гном несётся на него, щёлкая длинными жёлтыми зубами. Его безобразная голова заполнила весь обзор, весь мир. Гном упал на Никиту и вплотную прижался к нему лицом, как будто собирался поцеловать. А затем он начал мелко биться в конвульсии. Лоб существа, его щёки, покрытые гниющими струпьями, тёрлись об Никиту, обсыпая его зловонной трухой. Быстрее, быстрее, быстрее! И вдруг вибрация стала медленнее…
В‑з‑з‑з‑з‑з!
5
В‑з‑з‑з‑з‑з! В‑з‑з‑з‑з‑з! В‑з‑з‑з‑з‑з!
Продираясь сквозь пелену ужаса, омерзения и тошноты, Никита не сразу понял, в чём дело. Ему в лицо по‑прежнему вдавливалось нечто тёплое, твёрдое и дребезжащее. В панике взмахнув руками, он понял, что лежит на животе, зарывшись лицом в подушку, а под щекой вибрирует смартфон. Сфокусировав взгляд, Никита увидел имя, которое высветилось на экране: Вася Шибков.
– Алло, – ответил он. Голос был хриплым до невозможности.
– Привет, Замер! Не разбудил? – донёсся голос Васи.
– Нет, всё хорошо. Я просто… Я тебе перезвоню.
Через полчаса, выпив две чашки крепкого кофе и немного придя в себя, Никита набрал Шибкова.
– Есть что‑нибудь интересное? – спросил он. – Скажу сразу: мы пропускаем научную информацию, психологию, психиатрию и всё такое.
– И что тогда тебе надо? – не скрыл удивления Вася. – Могу рассказать про картины Дали. Он сновидения рисовал.
– Нет. Скажем так… Альтернативная информация по снам. Что‑нибудь, к чему не приложили руки заумные профессора.
Шибков задумчиво промычал.
– Тогда, может быть, эзотерика? Парапсихология? Тайные знания?
– Да, да. Мифы и суеверия всякие…
Вася некоторое время клацал по клавиатуре, а затем, наконец, воскликнул:
– Кажется, это то, что ищешь! Тут пишут, что снам с давних времён приписывали мистические свойства, возможность контакта с потусторонним миром, передачу потоков информации, идущей от Бога или дьявола, и даже путешествие в параллельную реальность.
– Вот‑вот, – быстро сказал Никита. – Это мне и нужно.
– В мифологии разных народов существуют специальные боги, – продолжил Вася, – которые повелевают сновидениями. К примеру, у славян такого бога зовут Сон, а жену его – Дрёма: она по части сонных мечтаний. Есть Угомон – ответственный за колыбельные песни, Баюн – сказки рассказывает на ночь – и Соня.
– Наши предки славяне решили не оригинальничать, – ухмыльнулся Никита.
– Слова для нашего уха привычные. Мы, наверное, просто воспринимаем их иначе. Вот смотри, у древних египтян – другое дело: тоже супруги, и зовут их Бэс и Бэсит. М‑да. Жена Бэсит… Навэрна плов нэ гатовит.
Вася захихикал над собственной остротой и продолжил:
– У скандинавов есть Оле‑Закрой‑Глазки.
– Оле‑Лукойе который? И что он?
– Пишут, что ходит с двумя зонтами под мышкой, поит детей молоком, от которого те засыпают, и раскрывает над ними зонты. Если ребёнок хороший, то зонт цветной, и сны у него будут хорошими.
