Прощальный дар черно-белого бога
– А если плохой, то со скелетами? И жди кошмаров?
– Нет, просто бесцветный, и ребёнок спит без сновидений. Нет, здесь неинтересно… Никитос, тут этих богов – как блох на кобеле! Всё в открытом доступе. Хочешь, ссылку скину? Сиди и читай.
– Я попросил выжимку, – сухо сказал Замеров. – Что‑то… необычное, а не статья в Вики.
– ХЗ, что тебе надо…
– Давай про богов. Что там? Только кратко! Я пойму, что мне надо, когда услышу.
Шибков вздохнул.
– Индусы, – начал он, – чтут Свап… Срап… Свапнешвари. Язык сломаешь. Жители Тибета – духа по имени Гьюма Ченмо. А особняком в статье упоминаются страшные боги На‑Хаг, Инхабулос и Нхэц, которые насылают на людей кошмары. – Вася помолчал. – Кроме имён, больше информации нет никакой. Скудно. Сейчас мифы Эллады посмотрю. Всё‑таки нашей современности греческие мифы ближе…
Богов в пантеоне греков действительно хватало. Минут десять друзья перебирали всех, кто хоть как‑то касался сновидений.
– Гипнос, прародитель сновидений, – пробормотал Вася, зевая и давая понять, что ему наскучило. – Очень крутой. Сам Зевс был вынужден с ним считаться.
– В чём его крутость? Этого Гипноса?
– Два брата‑близнеца Гипнос и Танатос родились в результате союза двух богов: Никты – богини ночи и Эреба – бога вечного мрака. Никитос, тут дальше идёт статья величиной с Талмуд – про интриги и прочее, я отказываюсь это читать. На Олимпе всё время шли тёрки между богами…
– А есть краткое описание? Мне конкретно про сны нужно.
– Есть про доброго сына Гипноса Морфея, обнимающего людей и уносящего их в царство сна. И нудные комментарии к статье.
Никита сник. Ничего, что помогло бы хоть немного понять происходящее.
– Упоминается, что брат‑близнец Гипноса Танатос ввергает души смертных в ужас посредством кошмарных сновидений, – откровенно зевая в трубку, бормотал Вася.
– Есть информация, как бороться с жестокими богами? Что делать, если один из них начал тебя кошмарить? – спросил Никита, совершенно упав духом и не надеясь найти что‑то полезное.
– Я где‑то читал про енохианский язык – вроде на нём ангелы общаются… Но не уверен, что он имеет отношение к богам. Нет методов против высших сил, на то они и боги.
– Короче, результат отрицательный…
Получив ответ, Никита поблагодарил Шибкова и спросил, когда ждать его в гости на телятину и пиво. Тот почему‑то долго молчал, не вешая трубку.
– Вась, ты здесь? – окликнул его Никита.
– Что с тобой происходит? – внезапно спросил Шибков. – Не говори, что тебе эта мура про кошмары нужна для работы! Мы знакомы пятнадцать лет, меня не обманешь! Поэтому повторяю вопрос. Что с тобой?
На Никиту навалилась такая усталость, что он готов был расплакаться.
– Я не знаю, – тихим, убитым голосом произнёс он. – Но всё плохо, Вась.
– Расскажешь?
– Не по телефону…
6
Они встретились на следующий день. Никита, как и обещал, приготовил томлёную телятину.
Войдя в квартиру, Вася впился в друга подозрительным взглядом и сразу заметил изменения в плохую сторону. Они коснулись не только внешнего вида. Имидж а‑ля Брэдли Купер, которым Замеров в тайне гордился и старался поддерживать, сейчас порядком растрепался и утратил лоск. Он слегка напоминал знаменитого актёра, если не учитывать несколько грубоватые черты лица, более узкие скулы и не такие выразительно‑голубые глаза. Да и киношно‑голливудского обаяния у Никиты не было. А ведь коллеги нередко втайне сравнивали Замерова с героем фильма «Мальчишник в Вегасе» Филом Веннеком. Вася был уверен, что Никита умышленно одевался в такие же стильные костюмы, а в парикмахерской показывал мастеру фото с Купером и говорил: «Вот так постригите, уложите». Отчасти это было правдой. Но сейчас Шибкова встретил герой фильма «Области тьмы» Эдди Морра – конечно, до своего восхождения к гениальности и богатству. Пожалуй, даже хуже… Сейчас даже безответно влюблённая в Никиту девушка Вера из отдела маркетинга не назвала бы его милым. Лицо мужчины осунулось, черты заострились, а в глазах появился маниакальный блеск. Его заметно потряхивало, как будто он только что употребил лошадиную дозу кофеина.
– Что? – грустно усмехнулся Замеров, уловив встревоженный взгляд Васи. – Совсем плохо?
– Если честно, да, – признался тот, шумно выдыхая. – Не терпится послушать…
– Проходи на кухню. Что в пакете? Пиво? Ставь в холодильник…
Вася снял куртку, ботинки, пригладил перед зеркалом кудрявые патлы до плеч и двинулся прямо по коридору на кухню, откуда доносился аромат запечённого мяса с травами. Две двери по правую сторону вели в санузел и ванную. Раздвижная ширма по левую была входом в большую комнату, которая служила Никите и залом, и спальней, и рабочим кабинетом. Насколько помнил Вася, ширма всегда была сложена гармошкой у косяка, что делало квартиру визуально больше. Замерову было не от кого закрываться. Сейчас же ширма была задвинута до упора. А ещё в воздухе витал лёгкий экзотический запах благовоний.
Зайдя на кухню, Вася кинул ещё одну монетку в копилку странных вещей, происходивших с его другом. Никита не был чистюлей, но старался как можно быстрее избавляться от грязных носков по углам и горы посуды в раковине. Раз в месяц даже елозил тряпкой по полу. С последней девушкой он расстался год назад, и с тех пор квартира приобрела налёт лёгкого холостяцкого беспорядка, к которому приходящие в гости друзья уже привыкли. Шибков и сам жил в гораздо большем холостяцком свинарнике, чем Никита.
Сейчас кухня Замерова представляла собой некую стерильную параллельную реальность, откуда исчезли все привычные взгляду милые вещи. Именно так Вася и подумал. Замеров, сидя на корточках перед открытой духовкой, тыкал кусок мяса вилкой, что‑то недовольно бурча.
– Убрался, я смотрю? – растерянно сказал Вася, оглядывая пустую кухню.
Ответа он не дождался и сел за стол. Никита рассеянно окинул комнату, пожал плечами и вернулся к противню.
С дверцы холодильника пропали многочисленные магнитики из городов, где Замеров никогда не был. С подоконника исчезли кактус и старый кассетный магнитофон. Куда‑то делись засаленные прихватки с крючков над разделочным столом. Обжитость и уют покинули это помещение, как по мановению волшебной палочки, превратив кухню в бездушную комнату для приёма пищи.
Никита вытащил противень из духовки, с грохотом поставил его на стол и устало сел, закрыв лицо руками. Шибков смотрел на друга с тревогой.
– Видок у тебя, словно ты в недельном запое… – сказал он. – Что происходит?
