Прощальный дар черно-белого бога

– …и немного от височной! – продолжала кричать администраторша. – А потом через трубочку высосать мозговую жидкость. Она тебе уже ни к чему!

Никита опрокинул в себя обжигающий кофе. Истошный вопль за его спиной стих. Автомат дзынькнул, и металлический голос пожелал ему приятного аппетита и хорошего дня.

Замеров облизнул обожжённые губы. Гортань и язык горели. Он осторожно оглянулся через плечо. Голой женщины со сколопендрами на стойке не было. Вздох облегчения.

Никита поднял глаза. Теперь она висела под потолком, длинными пятифаланговыми пальцами ног цепляясь за перекладину, как летучая мышь. Руки она развела в стороны, зажав в них чайную ложечку и соломинку для коктейлей. Выпученные, налитые кровью глаза с вожделением смотрели на Никиту.

– Немного лобной доли, немного височной, – облизнулось существо, – и мозгова‑а‑ая жидкость…

Никита обнаружил, что держит в руке соломинку, а стаканчик из‑под кофе наполнен мутной, белёсой жидкостью.

– Скорую? – спросило существо нормальным голосом.

 

2

 

– «Скорую», может, вызвать?

– А что с ним?

– Не знаю. Шёл, шёл – и упал. Обморок, похоже…

Никита открыл глаза. Над ним стояли администраторша Анна и незнакомый лысый мужчина с аккуратной бородкой и в белом халате. На лицах обоих читалось брезгливое недовольство, словно они разглядывали мерзкое насекомое, которое было боязно раздавить.

– Чем вам помочь? – недовольно спросил мужчина. – «Скорую» вызвать?

Анна с непринуждённой учтивостью тронула бородача за локоть и покачала головой, молча давая понять, что не собирается ничего делать для Никиты. Она даже не попыталась скрыть этого.

– Ничего не надо, – буркнул Замеров, поднимаясь. – Попить, если есть…

– Можете выпить ещё кофе, – поджала губы администраторша. – Он у нас бесплатный.

Никита постоял пару секунд, пока унялось головокружение, и на полу увидел бумажный стаканчик с пролитым кофе. «В какой момент я отключился?» – подумал он и молча вышел из клиники. Обожжённые губы горели, хотя он не успел сделать и глотка.

 

3

 

– Раньше физические увечья появлялись только в результате вынужденного самоистязания. – Шибкова он набрал почти сразу, как вышел из клиники. – Во сне самоконтроль терялся, и я калечил сам себя – ногтями и зубами. Лишь бы проснуться, – быстро говорил Никита в трубку.

Вася, стараясь не выдать своей тревоги, пытался вставить хоть слово.

– Появился некий эффект просачивания сна в реальность! Теперь кошмары перешли на новый уровень! – Казалось, Замеров был на грани истерики. – Во рту появились ожоги – просто из‑за того, что во сне я выпил кипяток. Во сне, Вася! Не в реальности! Это не полноценный ожог, – он провёл языком по опухшим губам, – но болит ощутимо. Как? Откуда? Я не сделал и глотка!

– Проекция мозга? – невпопад ляпнул Вася, чтобы сказать хоть что‑нибудь. – Или самовнушение? Я читал, что у сумасшедших психосоматика перерастает… Слушай, я не знаю! Поискать тебе клинику получше? – спросил он, пытаясь сообразить, что делать дальше. – Что сказали юнгианцы? Ты был на приёме?

– Нет, друг. Врачи тут не помогут. Не стоит даже пытаться искать у них помощи!

– Почему? В чём там дело? Я видел прайс на услуги, он и правда кусается. Но если тебе нужны деньги…

– Дело не в деньгах! – оборвал его Никита. Он перекинул телефон к левому уху, потому что правое уже горело. – Сроки. Даже с учётом, что сеансы начнутся завтра, пройдёт месяц, два, полгода, прежде чем они смогут назначить лечение. А я, мне кажется, и двух недель не выдержу! Да и не верю, если честно, что с помощью разговоров можно избавить меня от… этого. Приглушить – возможно, но не вылечить!

– Не совсем понимаю тебя. А что ещё может тебе помочь? Философский камень? Бородатый джинн из лампы? Святая вода из колодца желаний?

Замеров помолчал, и вдруг лёгкая улыбка тронула его губы.

– Надо искать другие варианты! И совсем не там, где мы ищем сейчас. В иных сферах.

– Ты о чём? Хочешь обратиться к… потусторонщине? Поискать проводников в астральный мир? Заключить контракт на душу с Сатаной?

– Не знаю… Но ты мыслишь в правильном направлении.

 

4

 

Никита выдавил из себя вежливую улыбку и посмотрел на сидящую напротив старушку. Та, скукожившись на стуле, напоминала нахохлившуюся, сварливую ворону. На улице шёл мокрый снег, и песцовая шуба бабки, с виду недешёвая, смотрелась замызганной. Парик на трясущейся голове немного съехал набок.

– Мария Фёдоровна, – Никита продолжил начатый полчаса назад разговор. – Давайте всё же уточним. На рекламном стенде по улице Терасекина вы хотите разместить поздравление для вашего внука. Поздравление с днём рождения.

– На Терасекина, – мелко закивала та. – Под нашими окнами. Андрюшеньку. Внука. Чудо, а не мальчик! Очень развитый, и читает много, и…

– На месяц? – как можно мягче перебил её Замеров, которому до тошноты надоело слушать про Андрюшеньку. – С первого числа следующего месяца и по тридцать первое?

– Повесьте на три месяца, – снова начала старуха и возмущённо встрепенулась. – Всё равно там уже полгода ничего нет! Пусть Андрюшенька будет! Это же чудо, а не ребёнок! Такой…

– Вы хотите оплатить три месяца? Изначально речь шла об одном…

– Оплачу за один! – воинственно вспыхнула бабка. – И так обдираловка!

– Тогда мы разместим плакат на один месяц, – устало выдохнул Никита и приготовился отражать атаки старушки по третьему разу.

– Полгода висит пустой! – крикнула она. – Пусть Андрюшенька там будет! Что вам, жалко, что ли?

Сегодня с утра, придя на работу, Никита обнаружил уведомление, где было сказано, что с должности заместителя креативного директора его сняли. По словам руководителя, «временно, пока он не придёт в себя». Уже всем в фирме стало очевидно, что с Замеровым творится что‑то странное и это напрямую отражается на его работе. Один проект провалился, ещё два были заморожены. Начальник вызвал его к себе, сделал мягкий выговор, а потом, проявив несвойственное ему сочувствие, порекомендовал взять отпуск за свой счёт.