Сочувствую ее темным духам… 13-21

Эми проводила его взглядом, затем, когда спина в джинсовой куртке пропала из виду, она обратила внимание на табличку с адресом высотки, находящейся к ней ближе всего:

«Бэйкон Стрит 21»

Эми стала ждать.

Прошло пять минут… десять…

Эми достала телефон, чтобы позвонить Дереку, но тут же передумала, по неизвестным себе причинам, и достала из своей сумки дневник и ручку – правда, она не понимала, что хочет туда написать.

Вдруг что‑то упало и разбилось.

У Эми заколотилось сердце. Она чувствовала, что что‑то надвигается. Эми не верила в паранормальные явления, но ей почему‑то казалось, что сегодня произойдет что‑то страшное. То, что, возможно, изменит ее жизнь навсегда.

Она посмотрела в окно и увидела высокого человека в буром плаще, который стоял к ней спиной. Он медленно уходил прочь, в своей руке он держал разбитую склянку…

«Что за чудик?» – про себя подумала Эми. – «Безумный химик из фильма в жанре стимпанк?»

Страх в ее груди постепенно ослабевал. Эми мысленно отругала себя за то, что безосновательно является трусихой, после чего убрала свой дневник обратно в сумку и стала ждать, когда же вернется Дерек…

***************

Мир, в котором мы мертвы…

Мир, который для нас мертв…

Довольно трагичное начало, не правда ли?

Вопрос, обращенный самой к себе – или тем, кто, возможно, сейчас читает мои записи, пребывая в совершенно ином измерении.

Я очень надеюсь, что людей, увидевших мои записи, не будет существовать ни в настоящем, ни в будущем, ни даже в прошлом. И все же…

Все посторонним, кто вдруг увидит эту запись – я хочу сказать всего одно слово.

Привет!

Обычно я начинаю свое повествование с указания даты, но после осознания того факта, что время, в котором я провела большую часть своей жизни, скорее всего, исчезло навсегда, сложно начинать очередную запись в дневнике с такой пустой формальности, как указание даты.

Наш электромобиль только что пересек границу Гриверса, поэтому сейчас не середина ноября, а 20‑й, 21‑й или 22‑й день по Скорпиону. После жизни в Паксбрайте крайне сложно ориентироваться в датах – образ жизни паксбрайтовцев поневоле заставляет их отказываться от подсчета дней. Очень надеюсь, что никакой войны не будет. Хочу, чтобы синистерские интервенты вернулись в свои казармы, хочу, чтобы паксбрайтовцы и дальше лишь с огромным трудом могли вспомнить день недели и дату, в которой они живут.

Но рассказать я хотела не об этом.

Я почти не разговариваю с Клодом. Мне не о чем с ним говорить. Ложь с его именем стала камнем преткновения в наших отношениях. Я не могу чувствовать себя раскованно рядом с Клодом. Я не могу больше верить Клоду – хотя, признаюсь честно, очень этого хочу.

Я приняла его слова про то, что он на автомате представился чужим именем. Тогда, в мастерской Механика, я поняла, что любой может допустить ошибку – и необходимо дать человеку поддержку, чтобы у него были силы не допустить этой ошибки вновь.

Я приняла его слова про то, что он любит меня, после той истории с Лаурой. Мне стало жалко его. Жалость к нему заставила меня вновь пойти на компромиссы, вновь встать на пути гордости, которая, если писать честно, так и не смогла простить Клода за его слабость перед Лаурой.

Но в тот же день Клод подарил мне розового зайца. Как он узнал о нем? Это мое бессмысленное желание, появившееся совсем ненадолго и исчезнувшее почти сразу. О нем я рассказывала только Майклу, и никому более. О, боже мой… Майкл… Ни Клод, ни Литовка узнали о моем безобидном желании приобрести себе ненужную игрушку, а он… Мрачный загадочный мотоциклист, стремящийся вместе со своим приятелем Саймоном к собственному разрушению через наркотики, схватки с богом, бездумные поступки и отрицанием всего того, что почитается обществом. Странные и непонятные мысли связывают меня и Майкла. Я почти уверена, что он подсказал Клоду подарить мне розового зайца. Но зачем? И почему он помнит о нем? Неужели для него это действительно важно?

Я не знаю. Я ничего не знаю. Арестованный Элиас, проблемы в отношениях с Клодом, странные действия Майкла, разоблачение Лауры, которое, между прочим, чуть не стоило мне жизни. Между прочим… Ха! Если бы не приехал Элиас, вряд ли бы я сейчас писала эти строки. Судя по звериным глазам, которыми Лаура пожирала меня, когда оказалась в моей комнате, она всерьез хотела от меня избавиться. Странное будущее… Разумеется, в 2021 году жизнь моя была гораздо проще. Но была ли я тогда счастливей, чем сейчас? В некоторые моменты, такие, например, как перфекцинация моей внешности или очередное примирение с Клодом, я бы не задумываясь ответила «нет». 121 год новой эры подарил мне больше ярких чувств, чем вся моя жизнь в двадцать первом столетии. Но сейчас я чувствую, что все то, чему я радовалась, не имеет сейчас никакого значения. Все в прошлом. Я несчастна. Я думала, что после побега Лауры, после того стресса, что все мы перенесли, пока убегали от ооновцев, смогу найти поддержку в Клоде. Но я даже не понимаю, сможет ли Клод дать мне эту поддержку, потому что я ее у него не просила, хоть и понимаю, что сейчас мне она необходима. Люблю ли я Клода? Я допускаю, что Клод может подсмотреть записи в моем дневнике, но очень не хочу, чтобы это произошло в ближайшем будущем. Клод, дорогой, если вдруг ты это читаешь, пожалуйста, ради нашего общего блага, останови чтение. Не читай то, что я напишу дальше – потому что то, что я пишу, возможно, очень скоро потеряет свою актуальность. Лишь на данный момент мне очень важно это написать. Это слабость графоманки. Я надеюсь, что ты меня понял правильно, но еще сильнее я надеюсь, что ты этого никогда не увидешь. Потому что я не знаю, люблю ли я тебя по‑настоящему или нет. Увы, я не знаю ответ ни на один из тех вопросов, что не дают мне покоя.

Майкл и Саймон отказались ехать с нами в город М. И, честно признаться, я их понимаю. Никому не нужна поблизости парочка влюбленных, которая сомневается в искренности своей любви.

Боже мой… Все так сложно. Эти сложности, возможно даже придуманные мною самой, лишают меня способности чувствовать счастье.

Похоже, что я давно не чувствовала себя такой несчастной, как сейчас…

Пожалуй, сейчас я хочу, чтобы меня приятно обманули. Только так мне полегчает. Я не знаю, почему я так думаю, но уверена, что у всех людей есть потребность – хотеть быть обманутыми. Хотеть удивляться. Ждать неожиданностей от кого‑то. Разумеется, приятных, но это лишь потому, что человек – существо требовательное, оно зависит от наркотика под названием счастье.

***************

Да уж.

Все естественное заставляет любые возвышенные обиды отодвинуться в сторону.