Сочувствую ее темным духам… 13-21

Клод улыбнулся наивности Эми. Эми и сама поняла наивность сказанного, но открыла дверь БлейкЭндБлисса и вошла внутрь.

И обомлела. Внутри здание оказалось значительно больше, чем представлялось снаружи. Тянущаяся вдоль стены, словно вагон метро, барная стойка была занята наполовину. В углу неподалеку от входа парочка чайлдастов уткнулась лбами в пол. На специальной площадке напротив стойки располагался танцпол, напоминающий что‑то вроде крыльца, с выступающей вперед стеклянной крышей. Мимо них прошли две жирные подруги, щупающие друг друга за задницы, обтянутые кожаными лосинами. Животы их – что за дикая мода? – были будто бы специально выделены ярко‑желтым цветом.

«Беременная бесполезной протоплазмой» – подумала Эми и удивилась – суждение в духе Саймона.

Заразительность дурным примером налицо.

Яичные дамы направились к выходу, по пути одарив Эми надменными самодовольными взглядами.

«Цирк уродов» – подумала Эми, убедившись, что почти каждый посетитель бара был экстравагантным – в плохом смысле этого слова.

– Цирк уродов, – сказал вслух Клод.

«Хоть в чем‑то наши мысли совпали» – чуть вслух не сказала Эми, но вовремя опомнилась: не хватало ей еще одной ссоры.

– Пойдем к бармену? – предложил Клод.

Он указал на широкую спину бармена, обтянутую леопардовой жилеткой. Лицо бармена было обращено к светловолосому чернокожему мужчине, который улыбался бармену чересчур уж кокетливо. Эми медленно кивнула в ответ.

– Может, он сможет не только налить, но и предложить что‑нибудь из еды, – добавил Клод.

Эми усмехнулась и сказала фразу, не имеющую отношения к реплике Клода.

– Мне кажется, однополые отношения здесь в моде. Сперва эти жирные дамы. Теперь они, – Эми указала на бармена и его приятеля. – Мужчины, которые любят женщин, никогда в жизни так не улыбнуться другому мужчине.

Приятель бармена заметил, что Эми и Клод не отрывают от него своих глаз и, видимо, сообщил об этом бармену, раз бармен тотчас помахал им, указывая на два пустых места возле барной стойки.

Эми, уткнувшись в пол, прошла к барной стойке и уселась на самый краешек стула. Клод сел рядом и широко расправил плечи в стремлении выглядеть в присутствии геев как можно более мужественно. Эми чуть не засмеялась – слишком корявыми показались ей попытки Клода, смазливого, в общем‑то, парня, выглядеть брутально.

– Чего вы хотите отведать? – спросил бармен обычным баритоном.

Клод на долю секунду поник – видимо, ожидал услышать приторный голосок – но тут же расправил плечи и спросил:

– Здесь продают еду? – Несвойственный Клоду бас давал бармену понять, что в случае отсутствия еды на этот бар, как минимум, обрушится небесная кара.

Приятель бармена расхохотался – тоже довольно мужественно – и, пританцовывая, отправился на крыльцо‑танцпол, в компанию к мулатке, одетую в прозрачную жидкую одежду.

Недоуменным взглядом Клод не спеша проводил светловолосого танцора, после чего повернулся обратно к бармену, который ответил:

– Здесь могут продать абсолютно все, что угодно. – Последние три слова бармен произнес свистящим шепотом.

Клод напрягся.

– Как это понимать? – спросил он.

Бармен просунул руку во внутренний карман своей леопардовой жилетки и вытащил оттуда две небольшие серые пластины.

– Вот. Это еда на все случаи жизни.

– Спасибо, я уже попробовал вашу серую гадость, – отмахнулся Клод. – Думаю, что густое серое вещество ничем не лучше жидкого.

Глаза бармена блеснули и перебежали с недоверчивых голубых глаз Клода на скрытое огненно‑рыжими волосами лицо Эми.

– Вы не из Гриверса? – спросил бармен.

– А какая вам разница? – с вызовом спросил Клод.

Бармен пожал плечами.

– Не хотите, не отвечайте, вы не на допросе. Это обычный вопрос, заданный из‑за безобидного любопытства…

Все это время Эми смотрела в свое мутное отражение на лакированной поверхности стойки. Ей уже не хотелось есть. Она ощущала странную тревогу в своем теле. Она бросила беглый взгляд на серые пластины в руках бармена, и от этого ее тревога только усилилась. Также она случайно поймала взгляд бармена, который сказал:

– Чувствуйте себя непринужденно. Это же бар, в конце концов, а не съемки суицида.

Голос бармена показался Эми по‑своему чарующим. Медленный, не торопливый, словно хорошая музыка. В ее воображении прорисовался неспешный танец с обезличенным возлюбленным. Она ощутила в себе желание попробовать серые пластины – и тут же этому желанию удивилась.

– У вас есть нормальная еда? – грубо спросил Клод, смотря на серые пластины так, будто бы каждая из них серьезно его обидела.

– Эти пластины утолят ваш голод незамедлительно… – говорил бармен убаюкивающим полушепотом.

– Я…

– … и они абсолютно бесплатны, – тактично перебил бармен.

Клод замер с открытым ртом. Он перевел взгляд на Эми, которая просто пожала плечами. Она не знала, хочет ли пробовать эти пластины, но понимала, что ей нужно что‑нибудь съесть, даже несмотря на внезапное исчезновение аппетита. Она вспомнила Литовку, свое желание ее увидеть… Обезличенный возлюбленный захотел поцеловать ее – и ее подозрительность пропала, она тут же закивала головой бармену.

– Давайте, – тихо сказала она и про себя спросила:

«Что ты делаешь, дура? Вдруг это наркотик!»

Но…

Этот голос в голове был слишком тихим, чтобы на что‑то влиять.

Бармен широко улыбнулся.

– Вы мгновенно почувствуете насыщение, – ласково сказал он и протянул Эми пластину.

Эми поднесла пластину ко рту под яростные и неодобрительные взмахи руками Клода. Его мнимая мужественность рассеялась в воздухе. Эми замерла. Краешек пластины едва коснулся ее губ.

– Что ты делаешь? – спросила она Клода.

Тот прекратил жестикулировать и высоким голосом, чуть ли не фальцетом, прошептал:

– Ты не понимаешь, что он делает? – Клод микроскопическим подмигиванием указал в сторону бармена. – Он гипнотизирует тебя.