Страх. Книга вторая. Числа зверя и человека

Спутница была ему под стать. Анекдотический персонаж. Надутые силиконом губы, неимоверно увеличенная с помощью того же материала грудь, претенциозный кислотно‑розовый прикид, изобилующий блесками, пайетками и стразиками, пара кило косметики и килограммов пять всевозможной ювелирки превращали некогда, наверное, миловидную женщину в какую‑то жестокую карикатуру на женский пол вообще.

– Проходите, садитесь. – Мужчина старался быть вежливым, но было видно, что в глубине души он испытывает презрение, и оставалось только гадать – не то ко мне лично, в связи с моей незавидной участью, не то вообще ко всем, не удостоенным войти в его круг. – Кофе будете?

Надо же, какой политес. Я помотала головой, отказываясь.

Дама обошлась без политеса.

– Я надеюсь, вы здоровы? – спросила она, слегка растягивая слова и бесцеремонно рассматривая меня как не очень нужную, к тому же сомнительного качества вещь, которую ей пытаются всучить. А что, собственно, церемониться? Это ведь как на рынке – вы нам товар, мы вам деньги. – Не наркоманка, не алкоголичка?

При этом сама она потягивала из бокала какую‑то радужную муть, от которой несло спиртом так, что даже я это почувствовала. Что «эта» будет с ребенком делать? Впрочем, ясно что. Нянек наймет. Они же – «выжжжший класс», а остальные (я, няньки, шоферы и так далее) – обслуга. Что‑то я злая, почти как Ритка бывает. Впрочем, немудрено, ситуация не так чтоб радостная. А уж персонажи и того хлеще.

Вслух я, однако, поспешно заверила:

– Нет, что вы. Я совершенно здорова.

– А чего тогда соглашаешься на такое? – Она решительно перешла на «ты». – Нищета достала, да?

– Нет. – Во мне крепло возмущение. Больше всего сейчас мне хотелось развернуться и уйти. Да еще и хлопнуть дверью, но – Рита, Рита! – У меня попал в аварию дорогой человек, и…

– …и нету бабок заплатить за операцию, – презрительно закончила она. – Потому что откладывать надо заранее на такие случаи.

С этим трудно было не согласиться. Вот только откладывать пришлось бы лет двести примерно.

– Короче, детка, условия просты. – «Кабан» тоже решил не церемониться и перешел на «ты». – Мы забашляем твоей сеструхе на лечение. Сумму мне доктор назвал. Ничего себе сумма… Хороший кусок придется отстегнуть. Короче, мы вам бабки, а ты отдаешь нам ребенка из своей руки. Отказ от него сейчас напишешь здесь же. Оплата по факту – как только тебе наденут аппарат, баблос капнет на счет клиники, и все в шоколаде. О’кей?

Я подавленно кивнула.

– Ща, только мой нотариус подъедет. Хочешь выпить?

Я отрицательно покачала головой.

– А пожрать чего‑нибудь?

– Спасибо, не надо.

– Ну, как скажешь. – Он налил себе чего‑то из тяжелого графина, выпил и зачавкал сразу тремя ломтями семги, цапнутой со стоящего на угловом столе закусочного блюда.

Подъехавший вскоре нотариус походил скорее на какого‑нибудь вышибалу из второсортного бара. От моего клиента его отличал только высокий рост и ширина плеч, так что он напоминал не кабана, а скорее быка. Ну ладно, для целого быка он все‑таки, пожалуй, не дорос, так что смахивал он на бычка.

– Ну че, на мази дело? – спросил мой клиент, когда этот персонаж вошел в гостиную, чуть пригнувшись, чтобы не задеть притолоку из красного дерева (сама гостиная была выполнена в модном и, на мой взгляд, совершенно неуютном стиле мини‑модерн). – Обе малявы притаранил, чувырла?

– Я че, похож на лоха? – ответил Бычок. – Я‑то притаранил. Но ты, Порох, ваще, что ли, рамсы попутал, сразу на три разводить!

– Не вякай мне тут, – одернул его Порох‑Кабан. – Твое дело малое, доставай гроссбух и работай.

Следующие полчаса прошли как‑то нервно. Мне казалось, что я участвую в съемках какого‑то дурного фильма, с гротескными персонажами среди аляповатых декораций. Очень хотелось убежать. Очень хотелось, но Рита, Рита…

Незадолго до момента подписания бумаг (я успела уже ознакомиться с текстом договора и ждала, пока Бычок сделает какие‑то записи в своих книгах) Пороху позвонили.

– Алё! – рявкнул он. – А, доктор… Ну, и чё там за ботва?

Потом его лицо стало серьезнее, и я внутренне напряглась, ожидая чего‑то нехорошего:

– Хреново, говоришь? Ну, мы почти закончили. Не, я понимаю, что за базар? Мне тоже – чем быстрее, тем интереснее. Ну, бывай. Так, народ, – сказал он, кладя трубку, – надо ускориться. Там в больнице какие‑то осложнения, надо, шобы все было по‑быстрому. Лепила пришлет за тобой, – он остро взглянул на меня, – реанимобиль. Готовиться начнешь прямо в машине. Так сказать, с корабля на бал, усваиваешь? Это все ништяк. Сестренку сразу же поволокут в операционную, сечешь?

Мне было страшно. А если мы не успеем? Если Рита не доживет до того, как мне поставят аппарат? Что тогда делать?

Содрогаясь от этой ужасной мысли, я быстро подписала все бумаги там, где мне указывал нотариус. Он заверил договор печатями, и не успел он еще поставить последнюю печать, как в домофон требовательно позвонили – подъехал реанимобиль.

Рита всегда говорила, что я неприспособленная. Я сама это знала и, не будь ситуация столь ужасной, никогда бы и не заговорила с такими людьми, как этот Порох‑Кабан. Не потому что брезгую, а потому что боюсь. И не зря.

– Приготовьтесь, мы должны сделать вам несколько инъекций, – обыденным тоном сказал сидевший в машине фельдшер, закончив изучение контракта. – Какие у вас аллергии?

Я молча достала паспорт и подала ему карточку с QR‑кодом.

– Мы сейчас погрузим вас в медикаментозную кому, – предупредил меня он. – Без нее организм не вынесет нагрузки.

Я машинально кивнула. Но… Погодите… Я не понимала… Пусть он мне объяснит.

– Почему не вынесет? Я видела много женщин с АР‑ами, и они чувствовали себя вполне нормально.

– С четырьмя одновременно? – иронично спросил он.

Вначале я даже не поняла, о чем речь.

– Почему с четырьмя?

– Так сказано в вашем контракте. – Фельдшер посмотрел мне прямо в глаза. – Вы сами‑то вообще читали этот контракт?

Я кивнула, чувствуя, как все тело становится ватным – второй раз за сутки.

Он продемонстрировал на своем планшете электронный скан контракта – с моей, безусловно, моей подписью.

– Но как?! Ведь я же его читала, там было сказано об одной руке!

– Вы ни на что не отвлекались? – деловито подсказал фельдшер.

Не отвлекалась? Да я вообще все это время была ни жива ни мертва! И, конечно, совсем не смотрела за нотариусом и на контракт едва взглянула. Особенно после звонка из клиники.