Студенческое проклятье Алого университета
Три часа спустя
Стемнело. Из лесу стали выходить уставшие и измученные студенты. Кого‑то выносили на самодельных носилках. Со стороны напоминало возвращение из лагеря военнопленных.
Ко мне принесли те носилки, на которых лежал покрытый инеем и в следах подпалин Колин, мертвой хваткой держа в руках последний камень.
Однако!
Я, честно говоря, ожидал увидеть одну из двух особ королевской крови… Кхм… только тут я понял, что покрытая сажей и кусками дерна и коры фигура одного из несших носилки принадлежит Эрин.
– Пять баллов всем троим. Не бросили друга в битве за камень и не отобрали находку. Кар! Это достойно уважения! Всем остальным два балла! Ка‑а‑а‑ар!
Дружный стон как бальзам на душу!
* * *
На следующий день я зашел на кафедру практической магии. Наши хиропрактики разбирались с трофейным порталом. Не придумав ничего лучше, чем просто разобрать его, они сидели, описывали каждую деталь.
– О! Добро пожаловать в наши пенаты, господин преподаватель!
– Кар‑р!
– И тебе, Кар‑Карыч!
Ворон важно кивнул головой.
– Что вас привело к нам?
Я протянул начальнику кафедры листы тонко выделанного пергамента с чертежами и описанием необходимой гравировки рун на амулете.
– Обалдеть! Гафарыч! Бросай все и иди сюда! Ты смотри, какую вещь нам господин Рин Дан принес!
Подошедший Гафарыч оказался гномом‑ювелиром. Хмуро взяв листы своими кувалдоподобными руками, хмуро прищурился. По мере того как он вчитывался в текст и чертежи, лицо его вытягивалось все больше и больше, а глаза, казалось, вот‑вот вылетят из орбит!
– Молот Торина мне на ногу! Кто делал эти чертежи?
– Я. – Боюсь, что даже специалисты не смогут воспроизвести амулет Горга. – Невозможно сделать?
– С этим? – Гном потряс зажатыми в руке листами. – С этим и малолетка на коленке справится! Просто поразительная работа! Я думал, что так могут чертить только гномы!
– Маг, не обладающий навыками рисования, черчения и прочих необходимых прикладных наук, сможет вызвать только насморк, да и то ненадолго!
Гном меня уже не слушал, с головой уходя в чертежи. Достав из‑за пазухи необходимые минералы и золотые монеты для переплавки, я попрощался и уже собирался уходить, как меня догнал голос гнома:
– Через неделю зайдите, опробуем наше творение!
Гном и есть гном. То, что он сделал своими руками, его и только его творение.
Если бы я имел губы и рот, сейчас бы у меня была бы усмешка до ушей! С этим амулетом накопление энергии и восстановление организма до номинала будет куда быстрее. Возможно, за год‑два смогу полностью восстановить свое здоровье.
Очередной визит Верта, как бальзам на душу! После занятий мы с ним уединились в моем кабинете, где Верт распечатал привезенный с собой ящик с дорогим вином.
– Алгол одна тысяча шестьсот второго, поздний урожай.
Если б мог, я бы присвистнул. Наше любимое вино, из тех, что мы могли позволить на студенческую стипендию и подработки. Какой студент не подрабатывал в свое время.
– Каждый год распивал бутылку на твоей могиле…
Я вздрогнул до хруста костей.
– Ах да, ты же не в курсе! Я перепохоронил тебя на семейном кладбище. Отец при жизни был против!
Меня как током ударило!
– Кар!
Словно предугадав мой вопрос, Верт достал большую урну с прахом и водрузил на стол передо мной.
– Вчера выкопали. Не знаю, но надеюсь, тебе поможет при восстановлении. Правда тебе понадобится еще тот амулет…
– Кар! Амулет Горга изготовят через неделю, и еще года три накапливать в нем энергию!
– Сразу узнаю старого друга, все ходы наперед! Ну, за амулет! – Мы чокнулись.
С недавних пор я начал чувствовать привкус пищи. Встает неразрешимый вопрос, как и чем. Главный лекарь на мой вопрос пожал плечами и ответил: «Магия». Просто и доступно.
Вновь разлив по мензуркам вино, он поморщился:
– В следующий раз привезу чаши из Акорта! Там из золотого дерева такие вещи режут! А вино на вкус становится вообще великолепно!
Выпили за чаши.
– Ну, рассказывай. Как там моя?
– Подростковый кризис, комплексы и все, что бывает у девушки‑подростка! Если ко всему добавить царские замашки и комплекс завышенной самооценки, то вылитый ты, только в юбке.
Верт довольно оскалился.
– А про учебу?
– Делает успехи, как и вся группа. Вчера вынесла на носилках раненого друга с камнем‑перевертышем. Камень как я понял, отдала ему, хотя, скорее всего, тот пытался отдать ей.
– Экзамен тридцати огненных камней?
– Кар! Он самый! А мне что не налили?!
Накапали в чашку для ворона.
– Кар‑р‑р!
– Задатки у нее есть, но вот терпения – увы. Не сосредоточена. Мысли в ее головке, скорее всего, напоминают стаю разбуженных ос. Прости за прямоту!
Верт отмахнулся.
– Забей! За тем к тебе и пришел, а не к другим припевалам, расписывающим дочь с самой лучшей стороны. Какая она у меня умница‑красавица, отличница и какие здесь суровые преподаватели! Верт сплюнул со злости, попав в корзину для бумаг. – Снова разлив по мензуркам вино и таким образом прикончив бутылку, он спросил: – Что намереваешься делать дальше?
