Три мои желания
А вот эта информация уже заслуживала более досконального рассмотрения. Геннадий Анатольевич, несмотря на то, что имел глупость дружить и вести бизнес с таким придурком как извращенец, сам выглядел мужиком адекватным и внушающим некоторое доверие. Его словам хотелось верить. Да и на самом деле… Не могу же я прятаться в этой комнате бесконечно, даже если и очень хочется поступить именно так. А тут мне вроде бы выдвигают не совсем уж и плохие условия для капитуляции. Да и есть мне уже хотелось до весьма неприятных спазмов в желудке. В общем говоря, я все‑таки решаюсь рискнуть.
Запыхавшись и проклиная все на свете, еле сумела разгородить проход. После чего я настороженно открываю дверь и обнаруживаю за ней совершенно спокойно ожидающего моего появления мужчину. Геннадий Анатольевич был один и это обстоятельство уже обнадеживало и вселяло определенную надежду на то, что убивать меня все же не планируется. По крайней мере, не сразу же…
На этот раз меня отконвоировали в рабочий кабинет, ведя за руку, как какую‑то нашкодившую малолетку. Большая комната в темных тонах, с массивной дубовой мебелью и с восседающим за столом мрачным по самое не могу извращенцем, произвела на меня крайне тягостное впечатление. Да еще настолько, что если бы не предусмотрительно остававшийся за моей спиной Геннадий Анатольевич, я немедленно предприняла бы очередную попытку сбежать из этого дурдома. Пускай и практически голышом. А так, пришлось молча усесться в кресло, стоящее как раз напротив Андрея Викторовича, куда меня впихнул конвоир, не менее мрачный, чем его друг.
Сидим. Извращенец таращится на меня, я же в упор рассматриваю стоящую на его столе абсолютно абстрактную стальную статуэтку. Молчим. Начинаю психовать все сильнее, да еще до такой степени, что меня начало опять колотить морозным ознобом. Нервно кутаюсь в свое одеяло и все‑таки решаюсь настороженно посмотреть на хозяина дома. Видимо зря я это сделала, так как Андрей Викторович тут же воспринял это действие как сигнал к немедленному на меня наступлению.
– Ну что, детка, рассказывай, кто же ты все‑таки у нас такая? – холодным требовательным тоном поинтересовался у меня извращенец, на что я еле слышно и совершенно неожиданно даже для себя самого пробормотала:
– Я и сама этого не знаю. Ничего не помню.
После этого моего заявления обалдели все присутствующие и я сама включительно. Извращенец, так вообще во все глаза на меня вытаращился, закипая прямо на глазах.
– Детка, ты ничего хоть ненамного умнее придумать не смогла?! Что‑нибудь гораздо более правдоподобное… А не этот нереальный бред? – довольно быстро сумел взять себя в руки мужчина и, медленно поднявшись из‑за стола, возмущенно на меня гаркнул: – Или, по‑твоему, я похож на идиота?!
Дипломатично молчу в ответ, не желая комментировать и так для меня очевидное. Ну ведь похож же! Зачем тогда задавать настолько элементарные вопросы?
ГЛАВА 9
– Последний раз тебя спрашиваю… По хорошему. Кто ты такая!? – Орет этот неадекватный мудак, нависнув практически над моей головой и в ярости шлепает по столешнице раскрытой ладонью. Искренне надеюсь, что он зашиб ее конкретно, жаль, что вообще не сломал… Псих буйный! Да с ним разговаривать нормально вообще не получается. Не верит он мне.. Можно подумать, расскажи я про загаданные на Новый год тупые желания, он бы тут же все это воспринял как непреложную истину. А идея с потерей памяти, кстати, была при дальнейшем размышлении совсем даже недурственной. На нее можно было спихнуть практически все. Эта версия сразу же избавляла меня от необходимости изворачиваться и придумывать объяснения тому, что объяснить было просто нереально. Поэтому гордо выпрямившись в кресле и, упрямо вздернув голову вверх, тихо, но твердо повторяю:
– Я не помню кто я такая. И это правда.
– Да я тебя сейчас…
– Андрей, не горячись. – Геннадий Анатольевич, шустро метнулся наперерез бросившемуся ко мне извращенцу и благородно закрыл конкретно струхнувшую меня своей здоровенной тушей. – Ты же обещал, что вы пообщаетесь без рукоприкладства…
– Она сама напрашивается! Девка наглая… Сам же видишь‑врет так по‑идиотски и даже краснеет!
Теперь на меня внимательно таращатся уже оба. Один с ярко выраженной злобой, второй с задумчиво‑изучающим видом. Задолбали! Демонстративно перевожу взгляд на уже облюбованную мной статуэтку и показываю всем своим видом, что закидоны окружающих неадекватов мне абсолютно безразличны. Искусство превыше всего… Даже такое стремное: Спиральная проволочка, какие‑то странные штуковины похожие на сломанные гвозди и припаянная ко всему этому хреновина, отдаленно напоминающая розу… Ндааа… это какой же конкретный выверт мозга нужно иметь, чтобы на подобную «красоту» ежедневно по собственной воле любоваться? Хотя, о чем это я? Для Андрея Викторовича вот эта нездоровая хренотень‑как раз самое оно, с его‑то мозгом.
– А если девчонка не врет? Ну вдруг? – с сомнением тянет Геннадий Анатольевич и вопрошающе смотрит на своего друга.
– Ген, это даже не смешно… Ты же взрослый мужик.
– Ты тоже вроде бы взрослый, но при этом ведешь себя как самый последний озабоченный малолетка.
– Это ты сейчас к чему сказал?
– Подумай сам и догадаешься.
После этих слов Геннадий Анатольевич сердито махнул головой в мою сторону, тем самым обозначая предположительную причину неадекватного поведения своего компаньона.
Возмущенно фыркнув и одарив друга крайне недовольным взглядом, извращенец неторопливо вернулся на свое место за столом и уже оттуда язвительным тоном у меня поинтересовался:
– И когда же ты умудрилась память‑то свою потерять, прелесть моя ненаглядная? Не хочешь с нами поделиться своими остроумными соображениями по этому поводу?
Вопрос был не то, чтобы неожиданным, но ответ мне все равно пришлось придумывать на ходу:
– Не знаю точно, но, скорее всего, перед тем как приехать сюда.
– Оригинально, ничего не скажешь… – презрительно скривился мужчина и, ехидно хмыкнув, с нажимом продолжил играться в следователя: – А как же ты тогда узнала, куда тебе именно нужно было ехать и для чего?
– Вчера утром я проснулась в незнакомой квартире. Одна. На мобильник, что валялся рядом с кроватью позвонил какой‑то мужик, назвался Барским и сказал, что нужно срочно убрать в доме, к которому меня должны были отвезти на такси.
– Да, только вот звонил Барский не тебе, звонил он Светлане Кореневой. Той самой девушке, чей паспорт я нашел в твоих шмотках и которая на тебя не похожа совершенно. Как ты объяснишь все это?
Молчу, в голову совершенно ничего правдоподобного не приходит, поэтому опустив голову вниз, недовольно бурчу. – Не знаю я как это все объяснить.
