Великий крестовый поход
Коснувшись локтя Ванимена, она указала рукой в море и громко сказала, перекрикивая вой ветра:
– Взгляни! Они правят нам наперерез.
Посмотрев на незнакомый корабль, Ванимен убедился, что она права.
– И как раз сейчас наши тела не прикрывает одежда! – воскликнул он. Несколько секунд Ванимен молчал, погрузившись в тревожные размышления, потом решительно произнес: – Если мы сейчас бросимся одеваться, то это покажется куда более подозрительным, чем если останемся такими, какие есть. Будем надеяться, что они предположат, будто мы попросту решили раздеться – помнишь, мы ведь и сами видели в открытом море голых моряков. Их капитан, скорее всего, хочет узнать, кто мы такие. Вряд ли он приблизится настолько, что разглядит в нас чужаков другого племени – в такую погоду это слишком опасно, – а когда волосы мокрые, не очень‑то и разглядишь, голубые они или зеленые… Передай людям на палубах, пусть ведут себя осторожнее.
Когда Мейива вернулась, галера оказалась с надветренной стороны относительно их судна, и Ванимен наморщил нос.
– Фу! – воскликнул он. – Чувствуешь? От нее несет грязью, потом и… страданиями. Что за дьявольщина у нее на борту?
Мейива прищурилась.
– Я вижу нескольких, облаченных в металл, вижу оружие, – ответила она. – Но что это за оборванцы в лохмотьях? Их там множество.
Ответ стал очевиден, когда расстояние между кораблями сократилось. Темнокожие мужчины, женщины и дети были скованы цепями в запястьях и у лодыжек. Они стояли, сидели, лежали, скорчившись, на палубе, дрожали от холода и жались друг к другу, отыскивая хоть какое‑то утешение в близости. Их охраняли стражники с пиками. Ванимена стиснула тревога.
– Кажется, я знаю, кто они, – сказал он Мейиве. – Рабы.
– Кто это? – переспросила она, никогда прежде не слышав этого слова.
– Рабы. Люди, которых ловят, продают, покупают и заставляют работать подобно животным, тянущим плуг или запряженным в повозку. Я слышал о таком зверстве от людей, с которыми когда‑то разговаривал. А это судно, несомненно, возвращается из набега на южные страны.
Ванимен сплюнул под ветер, пожалев, что не может повторить плевок в сторону галеры.
– И это правда? – нахмурилась Мейива.
– Да.
– И все же Создатель Звезд благосклонен к их племени больше, чем ко всем остальным в этом мире?
– Я тоже не могу этого понять… Ага, они нам что‑то кричат.
Вой ветра и незнакомый язык сделали всякие разговоры невозможными. Худощавый, гладко выбритый человек в кирасе и шлеме с пестрым плюмажем так долго разглядывал беглецов из Лири, что у Ванимена по коже побежали мурашки. Но все же наконец галера отошла в сторону, и из груди Ванимена вырвался вздох облегчения.
Расслабляться было некогда. Прямо по курсу быстро вырастал скалистый остров, о берег которого яростно разбивался прибой. Забыв обо всем, Ванимен целиком сосредоточился на сложном маневре, заводя посудину с беглецами в безопасность пролива. Право руля! Поднять рей! Выдвинуть шкот с правого борта! Корабль тряхнуло – неужели киль о что‑то задел? – и внезапно они вырвались из бури в штиль.
Судно застыло на месте.
Не веря собственным глазам, Ванимен осмотрелся по сторонам. Они стояли в полоске почти спокойной воды, едва тронутой рябью. С обеих сторон стенами вздымались берега. Шторм все еще гудел совсем рядом, но сюда залетали лишь редкие шальные брызги. Материковый берег за узкой полоской пляжа покрывал густой лес, а на острове среди деревьев и кустарников виднелась кучка строений. Ванимен не заметил ни людей, ни собак, как, впрочем, не ощутил и присутствия других существ.
Обратив свои чувства морского жителя на воды пролива, он обнаружил, что их соленость уменьшилась – скорее всего, чуть севернее в море впадала река. В ее устье, несомненно, расположился порт, и не из малых – Ванимен заметил плавающий вокруг мусор и комки смолы, признаки работающих доков. Береговой выступ заслонял от беглецов порт, но это и к лучшему – их тоже пока никто не заметил.
Царь не сомневался, что к вечеру шторм стихнет и они смогут плыть дальше. А пока… Ванимен сел на палубу и устало прислонился к борту. Пока все спокойно. Надо поспать… Измученный Ванимен мгновенно заснул.
Его разбудил отчаянный крик Мейивы.
Огибая скалистый выступ и взбивая веслами волны, на них мчалась галера. Она приблизилась настолько быстро, что сидевшие в трюме даже не успели выбраться на палубу. А их царь едва успел вспомнить, что стал капитаном на корабле, моряк с которого, убитый им, проклял его перед смертью.
* * *
В борта впились крючья. На палубу с грохотом опустился абордажный мостик, и по нему, вооруженные до зубов и закованные в кирасы, хлынули венецианцы. Свой живой товар они загнали в трюм и теперь явились за новой партией.
Некоторые из них попятились, внезапно заметив странность будущих пленников – перепончатые ступни, цвет волос, явно не людские черты лица. Испуганно вскрикнув, они перекрестились и едва не бросились обратно на галеру. Но более смелые подбодрили себя криками, взмахнули мечами и двинулись вперед. Командир нападающих сорвал с шеи распятие и поднял его, держа рядом с мечом. Венецианцы осмелели – на них с ужасом смотрели обнаженные, практически безоружные существа, в основном женщины и дети.
Командир гаркнул команду. Его люди развернулись в линию и двинулись вперед, оттесняя народ Ванимена на корму. Оружие, шлемы, кирасы и кольчуги – чем могли защититься от них несчастные беглецы? К тому же морской народ ничего не знал о войнах. Те, кто был на палубе, начали в ужасе отступать, а не успевшие вылезти спрятались в трюме.
Начали возвращаться и всплывать те, кто отправился в море.
– Назад! – крикнул царь, заметив, что кое‑кто ухватился за веревочную лестницу, собираясь подняться на палубу. – Тут смерть, или еще хуже смерти!
Царь мог присоединиться к ним и с легкостью спастись. Некоторые его соплеменники уже прыгнули с палубы в море. «Но что станет с теми, кто оказался в ловушке, не успев подняться из трюма?» – мелькнуло у него в голове. Враги уже окружили трюмные люки.
Сам он скорее бросится грудью на наконечники копий, но избавится от кандалов, невольничьего рынка, грязи, нечистот, плетей и страданий – всех ужасов рабского существования. А может, его станут показывать на потеху публике… как‑то на берегу он видел медведя с кольцом в гноящемся носу, танцевавшего на цепи под хохот зрителей… Так неужели у тех, кто поверил ему, нет права на собственный выбор?
К тому же на корабле сейчас почти весь народ Лири – оставшихся в воде женщин слишком мало, чтобы возродить племя.
А он все еще их царь.
