Ветер и крылья. Перекрестки
– Благородная госпожа. Замужняя. Не замужем – дана.
Женщина улыбнулась. Кому бы не понравилось, что ее называют благородной?
– Тебе было хорошо со мной, мальчик?
– Эданна, женщины могут подделать… удовольствие, – Энцо знал, о чем говорил. В борделе просветили. – Но у мужчины реакция или есть – или нет.
– Сейчас ее нет, – намекнула Бема‑фрайя.
– Даже самому заинтересованному мужчине нужно время для восстановления, – парировал Энцо.
Бема‑фрайя погладила его по плечу.
– Мне было хорошо с тобой, мальчик. Ты хочешь прийти ко мне еще раз?
– Мне тоже было хорошо с вами, эданна, – не соврал Лоренцо. – Вы красивая женщина и очень страстная… я хотел бы прийти. Но…
– Но?
– Предпочел бы видеть вас – с самого начала.
Губы женщины чуть дрогнули, изогнулись в горькой гримаске.
– Я для тебя слишком старая.
– Десять лет разницы, конечно, много, – пожал плечами Энцо. – Но вы, эданна, так роскошно выглядите, что я готов закрыть на это глаза.
Бема‑фрайя не обиделась.
Десять лет…
Милый мальчик, тут все двадцать пять, а то и побольше! Ты мне даже не в сыновья – во внуки годишься! Но как приятно, когда тебя считают столь молодой! И так искренне…
Так что Энцо не досталось за дерзость.
– Вот сегодня у тебя глаза и были завязаны.
– Смею заметить, эданна, если бы я видел все с самого начала… я бы получил еще больше удовольствия.
– Ты должен думать о моем удовольствии, – надменно сдвинула брови женщина. Но не зло, нет. Глаза ее скорее смеялись. Когда ты раб, такие нюансы начинаешь чувствовать очень остро.
И что партнерше начинает опять хотеться – тоже.
Хорошо, что Энцо тоже чувствовал в себе… вдохновение. Не сию секунду, безусловно, но он скоро будет готов к подвигам. А пока…
– И что доставит удовольствие моей хозяйке? Повелевайте, о прекраснейшая, я готов подчиняться…
Темные глаза женщины заблестели. Игра ей явно понравилась. Но…
– Что мне понравится… что же мне понравится…
На этот раз Бема‑фрайя решила взять на себя инициативу.
Ей определенно понравилось. Но и Лоренцо тоже. Кое‑чего он и в борделе не видывал, и слыхом не слыхивал… но приятно. Было очень и очень приятно.
* * *
Утром Зеки‑фрай критически осмотрел гладиатора, приказал раздеться, хмыкнул…
– Изодрала всего… кошка паршивая.
Что было, то было. Следы когтей виднелись у Лоренцо на спине, на бедрах… да везде!
Оправдываться было глупо, но Лоренцо и не стал.
– Раб должен повиноваться приказам хозяйки, чтобы она осталась довольна.
– О, она осталась, – махнул рукой Зеки‑фрай. – И просила присылать тебя еще.
Энцо чуть склонил голову, пряча усмешку. Но Зеки‑фрай ее увидел. И намек преотлично понял.
– Что ты хочешь?
– Немного, – отозвался Энцо. – Совсем немного. Узнать больше про Арайю. Может быть, посмотреть? К примеру, если мой господин куда‑то пойдет, я мог бы его сопровождать?
– И сбежать? – прищурился Зеки‑фрай.
Энцо качнул головой.
– Нет. Я хочу на свободу, но я не настолько глуп, чтобы рисковать жизнью. Я знаю, здесь и сейчас мне сбежать не удастся. Мне просто хочется видеть мир за пределами Школы. Да хоть носильщиком у паланкина! Дома я был свободнее… здесь мне тесно в четырех стенах!
Зеки‑фрай понял.
Задумчиво кивнул. Что ж. Это логичное желание. И, пожалуй, он может кое‑что позволить своему рабу. Ум – это хорошо… очень хорошо.
– Я подумаю, что можно сделать.
Лоренцо медленно поклонился.
Душу ему грел перстень с большим рубином, увязанный в угол набедренной повязки. Он спрячет его подальше… для побега нужны деньги. И это его первый шаг к свободе.
За это и поклониться не жалко. И провести ночь с ненужной ему женщиной.
И даже прийти еще раз…
Ему надо вернуться домой. Он выживет. Он – справится.
Адриенна
Крик был такой, что проснулся бы даже мертвый.
М‑да.
Неудачная шутка, мертвые как раз и не проснулись. И не шелохнулись. Хотя орала эданна Сусанна так, что шторы дрожали.
– Леонардо! Мальчик мой!!! НЕ‑Е‑Е‑Е‑Е‑Е‑Е‑ЕТ!!!
Дикий крик рвался в небо, дрожал под сводами замка, метался, не находя себе выхода.
Эданна честно ждала до обеда, чтобы поговорить с милой Фабианой. А потом…
Фабианы нет, сына нет, но и…
Сколько же можно?!
Слуги, конечно, не пойдут к хозяевам, в гневе эданна Фабиана могла и пощечин надавать, и плетей всыпать… а вот эданне Сусанне можно.
Она и пошла, как бы отнести кувшин с вином…
Осколки кувшина валялись теперь на полу. Остро пахло дорогим вином, красным… и оно тоже было повсюду.
И вино, и кровь…
