Вкус яда

– То, чего ты заслуживаешь. – Он сжимает губы в тонкую линию и отпускает мою левую, не скованную наручниками руку. У меня остается только мимолетная надежда, прежде чем он касается своими пальцами моей грудной клетки. Мой пульс учащается, когда он кладет руку прямо на мою грудь. Когда в голове проносятся самые страшные образы, я кое‑что осознаю.

Его прикосновения не причиняют боли. Он не сдавливает, не сжимает, не пытается что‑то нащупать. Только подушечки его пальцев соприкасаются с моей блузкой. Этот мужчина не заинтересован в моей плоти.

Ему нужно мое быстро бьющееся сердце.

В моем сознании всплывают еще более ужасающие картины. Тогда я понимаю, что этот мужчина собирается убить меня. Он вырвет мое сердце из груди. Даже с кровью фейри, текущей в моих венах, я не могу исцеляться так же быстро, как это делают чистокровные. На самом деле, я на собственном горьком опыте убедилась, что исцеляюсь почти так же медленно, как человек. Даже справляйся я с ранами молниеносно, помимо уже перечисленных существует еще один способ убить фейри. Вырвете чье‑то сердце, и новое никогда не вырастет. Этот метод такой же бесповоротный, как обезглавливание.

Я едва сдерживаю крик и жду, когда мой похититель выпустит когти. Если он может призвать острые клыки даже в зримой форме, то способен сделать то же самое и с когтями. Я понятия не имею, какова его незримая форма, но многие фейри могут частично переключаться между своими физическими проявлениями.

Мое сердце колотится о кончики его пальцев, а грудь вздымается от резких вздохов. Вздохов, которые станут последними.

Утешает только мысль о загробной жизни. Там я смогу быть с отцом…

С рычанием мужчина отстраняется, отрывая руку от моей груди. Он прерывисто дышит, пока острые клыки исчезают, снова становясь квадратными и плоскими зубами. Теперь он выглядит так обычно.

– Какую магию ты используешь против меня?

Я встречаюсь с ним взглядом, каждый дюйм моего тела дрожит. Пытаюсь рассмотреть, что он видит во мне. Независимо от того, как долго я смотрю, не могу понять то, что обычно так легко расшифровываю. На секунду мне кажется, будто я что‑то замечаю – слабость, уязвимость, – но все исчезает так же быстро, как и появилось. Когда я снова изучаю стоящего передо мной мужчину, я не вижу в его чертах ни одного из этих качеств. Этот гигант совсем не выглядит слабым.

И все же… он не убил меня.

С арены внизу раздается рев, от которого я подпрыгиваю на месте. Судя по громкости и возбужденности криков, бой окончен. Я чувствую легкое разочарование из‑за того, что мне так и не удалось досмотреть это сражение до конца, но моя нынешняя ситуация требует гораздо большего внимания.

– Пойдем, – ворчит мужчина. На этот раз я даже не думаю сопротивляться. Сейчас, когда моя рука прикована к его, любые попытки сбежать будут еще бесполезнее, чем раньше. Но если мне удастся понять, где этот великан хранит ключ, до того, как он убьет меня…

– Ты не собираешься расстегнуть свой наручник?

– Нет, – отвечает он, и горечь, пронизывающая это единственное слово, заставляет меня задуматься, а есть ли у него вообще ключ.

К тому времени, как мы добираемся до верхнего этажа Отдела Гнева, я еле волочу ноги. Искра надежды вспыхивает в моей груди, когда мужчина ведет меня по дорожке и дальше по коридору, к задней двери. Там я замечаю сидящего на своем месте Нораса. Но когда мы приближаемся, похититель кивает кентавру, и тот… кивает в ответ. Он даже не смотрит в мою сторону.

– Он знает, что я работаю на Совет Альфы, – объясняет мой похититель, как только за нами захлопывается дверь.

Я слишком ошеломлена, чтобы что‑то ответить. Я уже поняла, что этот мужчина пришел за мной по приказу королевы Трис, но Совет Альфы – это высшая форма правления, состоящая из всех королей и королев Фейривэйя. Поскольку на острове одиннадцать королевств, каждым из которых правят как зримые, так и незримые монархи, то Совет Альфы обслуживает все двадцать два из них. Неудивительно, что Норас не стал ставить под сомнение авторитет этого гиганта.

Означает ли это, что Трис убедила в моей виновности весь Совет Альфы? Предполагается, что совет вмешивается в справедливые судебные процессы, а не в тайные похищения или покушения. Мой взгляд становится отстраненным, пока мужчина ведет меня по переулку между Гневом и Похотью.

– Это чары? – спрашивает он резким тоном.

Я хмуро смотрю на него.

– Что?

– Магия, которая не позволяет мне причинить тебе боль. Что это за чары?

Я несколько раз моргаю.

– Моя магия работает не так.

Он ворчливо вздыхает.

– Отлично. Приведу тебя к ней живой. При заключении сделки, обязывающей меня принести ей твое сердце, не уточнялось, что ты не будешь привязана к нему. Хотя, уверен, ей это не понравится…

– Нет! – Я упираюсь каблуками и дергаю свою закованную в наручники руку. В то время как мое запястье ноет от боли, мой похититель даже не сдвигается с места. Он дергает в ответ и заставляет следовать за ним, но спустя несколько шагов я снова упираюсь. На этот раз я сжимаю кулаки и стараюсь выглядеть как можно более устрашающей. Какой бы нелепой ни была эта затея, все еще есть шанс, что она сработает. Я не знаю, какие качества во мне видит этот мужчина, но если он планирует доставить меня к мачехе, я должна что‑то предпринять. – Ты не можешь привести меня к ней.

Похититель останавливается и поворачивается ко мне лицом. Когда его взгляд скользит по моим сжатым кулакам и сгорбленной позе, он издает мрачный смешок.

– Ничего не поделаешь, ты возвращаешься к мачехе. У тебя нет выбора, особенно теперь, когда ты так удобно привязана ко мне. Сначала мне эта идея не понравилась, но, честно говоря, – он поднимает руку в наручниках, – работает она прекрасно. Теперь ты не сможешь сбежать, даже если попытаешься.

Я выпрямляюсь во весь рост и встречаюсь с ним взглядом. В этот раз получить четкое впечатление об этом мужчине тоже не удается. Какое впечатление у него сложилось обо мне? И почему это впечатление такое непонятное?

– Откуда ты знаешь, что я не такая, как ты? – говорю я, пытаясь повторить тот же трюк, который использовала с келпи сразу после побега из дворца Фейрвезер.

– О, так ты, значит, охотница за головами? – уточняет он с явным недоверием.

– Что бы ты ни думал сделать со мной, я могу сделать то же самое с…

Мои слова застревают в горле, когда мой похититель, полностью повернувшись ко мне лицом, подходит ближе. Он выглядит более расслабленным, будто ему нужна была только попытка убить меня, чтобы сбросить напряжение, которое я заметила ранее. Мужчина небрежно держит одну руку в кармане брюк, а запертую манжету наручников носит, как какой‑то модный аксессуар. Он прищуривается, глядя на меня.

– Разве ты не заслуживаешь смерти после того, что сделала?