Воспитанник орков. Книга вторая

Данут и про обычный‑то лотос ничего не знал, а уж про болотный, тем более. Но на всякий уважительно покачал головой.

– Ты не вздумай пробовать! – сказал Курбада, отвлекаясь от каши.

– Не буду, – честно сказал Данут, пользуясь моментом, чтобы зачерпнуть ложку‑другую пшенки.

Уже насытившийся Курбада, погладив себя по брюху, изрек:

– Такая настойка только на фроглингов действует. Фолки от нее в один миг мрут. Но и у нас очень много силы она отнимает. Меня даже как‑то похоронили. Хорошо еще, что закопать глубоко поленились. Я, когда выкопался, очень сильно разозлился.

– А кто такие фроглинги?

– Слышал легенду? – спросил Карбуда. Не дожидаясь ответа, принялся рассказывать: – Мой дед, говорил, что когда Единый создал небо, землю, море и болото, он заселил их бездушными тварями: птицами, зверями, рыбами и лягушками. Но стало ему скучно – они только и умеют, что жрать да спариваться. И решил Единый создать существ, чтобы и думали, и говорили. Взял он немного манны – волшебной пыльцы, и скинул ее на землю. И те твари, которым досталась пыльца, стали людьми. Полевые мыши превратились в фолков, подземные – в гворнов, ну а лягушки – во фроглингов. Есть, наверное, люди‑рыбы, только я их ни разу не видел.

– А тролли от кого произошли? Гоблины?

– Тролли? Хм. Может, от горных козлов. Здоровые, козой воняют. А гоблины, скорее всего, от хомяков. Такие же жадные и морды шерстяные.

Представив себе, что родоначальником тестя (или, кем ему приходится опекун жены?) был какой‑то хомяк, набивавший защечные мешочки, Данут заржал.

– Ты чего? – насторожился Курбада.

– Да вот, – сказал Данут, вытирая нахлынувшие слезы, – прихожу я к господину Альц‑Ром‑Гейму, и говорю – вы, мол, сударь, от хомяка произошли!

Теперь уже ржали вместе. Наконец, успокоившись, Данут спросил:

– А кто же тогда создавал некромантов, да монстров разных?

– Известно кто, – буркнул Курбада. – Те, кто против Единого идет. Хотят они с ним в силе уравняться, да не выходит у них. Вон, на поляне, ты же сам видел. Этих монстров из летучих мышей сляпали.

– Летучие мыши? То‑то я гляжу – морды знакомые.

– Морды… Хотел какой‑то маг‑идиот из летучих мышей монстров летающих сделать. Придумал заклинание, прочитал – вроде, все честь по чести. Вот только про крылья забыл! Пытался потом исправить, не получилось. Потому‑то, не стоит магам с Единым тягаться, рылом не вышли.

 

6. Монстры и звери

 

Выйти в путь на следующий день не удалось. Курбада, пытавшийся встать на ноги, сумел лишь утвердится на коленях, а потом вздохнул, грустно покачал головой и лег обратно. Видимо, настой из болотного лотоса отнял у него слишком много сил. Весь день он пролежал у костра, отпаиваясь водой из реки, которую Данут таскал ему сразу в двух котелках. Парень предлагал вскипятить воду на костре, но фроглинг отказался, заявив, что худую воду он пить не станет, а эта сгодится не только ему, но и фолку.

Данут, хотя и был огорчен задержкой, не показывал вида, чтобы невзначай не обидеть проводника. Человек, то есть, фроглинг спас этой ночью ему жизнь. А один день они как‑нибудь наверстают. Тем более, у него не было жестких сроков и определенного времени выхода к оркам.

Чтобы не терять время зря, Данут решил навести порядок в своих пожитках. Для начала, нужно собрать стрелы.

Когда парень вернулся на поляну, где они ночью сражались с монстрами, он слегка обомлел – поверхность земли не было видно из‑за разной летающей, ползающей и бегающей живностью, собравшейся полакомиться на дармовщину. На бесплатный пир слетелись вороны, сбежались ящерицы и даже ежики. Теперь, все падальщики деловито клевали, грызли или кусали останки вчерашних монстров, отпихивая друг друга от наиболее вкусных кусков. Он‑то хотел рассмотреть, что же такое получается, если увеличить в размерах безобидных летучих мышей, но теперь уже поздно. Еще день‑два, от чудовищ останутся только обглоданные кости, растасканные по кустам, а уж там их будут доедать какие‑нибудь мелкие жучки – червячки. В природе ничего не пропадает, все пойдет в дело.

Данут стоял на краю полянки, не решаясь тревожить падальщиков. Представив, какой начнется гвалт и кавардак, если он начнет разгонять птиц и прочую живность, отступил. Пусть занимаются своим делом. А стрелы… М‑да, их конечно жаль, но скорее всего, он бы их все равно не нашел.

Осторожно, чтобы не мешать чужому завтраку, Данут начал пятится, потом развернулся и ушел.

Вернувшись к биваку, парень решил заняться кашей. Кроме пшена с собой была прихвачена перловая крупа, но перловку Данут не любил, да и готовить ее сложнее, чтобы сделать вкусной, поэтому решил снова сварить пшенку, а для разнообразия сдобрить ее не мясом, а салом.

Чтобы не повторять вчерашней ошибки, Данут положил крупу в воду, довел до кипения, вылил горькую воду, залил по – новой и, опять утвердил котелок на костер. Когда дело подошло к концу, а каша, посоленная и сдобренная, была укрыта – пусть немного настоится, парень пошел искать материал для древков стрел.

Изготовить настоящие древки, нечего было и думать. Ну, где в лесу отыскать сухой чурбачок нужной длины, расколоть его, потом расщепить, высушить? Подошли бы сухие стебли рогоза – из него получаются неплохие стрелы, даже пяточки не надо вставлять, но, как на грех, камыши были свежими. Сушить их у костра смысла не было – сохнуть будут долго, а древко «поведет». Решив, что для начала нужно накормить Курбаду, да и самому бы поесть, а уж потом он что‑нибудь поищет, парень вернулся к костру.

Первое, что он увидел, был Курбада, с довольным видом подъедающий кашу. Без малейшего смущения проводник доскреб со дна котелка остатки.

– Ну, извини, не удержался, – сказал фроглинг, откладывая в сторону опустевшую посудину. – Пшенка у тебя сегодня удалась. Я, после лотоса, жру как не в себя! Я тут еще и твой мешок распотрошил, сала захотелось, не взыщи.

Курбада потянулся к собственному мешку, вытащил из него здоровенную сушеную рыбину и принялся ее уплетать прямо с чешуей и костями.

Дануту тоже хотелось есть, но злиться на проводника он не стал. Ну, что тут поделать, если на фроглинга напал «жор»? Злись, не злись, а кашу придется варить по‑новой. Грустно вздохнул, черпанул из костра немного золы и поплелся мыть котелок.

Отскребая пучком травы днище и стенки котелка, Данут посматривал на поверхность воды. Вон, на травинку присела небольшая стрекоза, держащая в жвалах муху, но пообедать не успела – из‑под воды высунулась чья‑то зубастая пасть, ухватила маленькую летунью и так быстро утащила вниз, что парень не успел рассмотреть – кто это был – не то окунь, не то карась?