Вперед, за Фениксом! Станем сильнее

От одного запаха я неожиданно почувствовала себя очень голодной и тут же хлебнула побольше похлёбки. И едва не подавилась: от стряпни Захарии по всему телу пробежали волны мурашек! Даже самая обычная похлёбка выходила у него дивной, замечательной.

– Да не за что, это моя работа, – с полуулыбкой ответил Захария. – А насчёт ящика… Просто придворный маг Локи хотел посмотреть, что внутри, но воины ему запретили. Очень странно, понимаешь? Вряд ли воины его собственной дочери стали бы что‑то скрывать от него.

Удовольствие от похлёбки настолько затуманило мой разум, что я не сразу нашла отговорку. Брюнхильда, конечно, воевода, но вдруг не продумала такую важную деталь… Не отыскав лучшего ответа, я выдала первое, что пришло в голову:

– А! Так это мои вещи. – Я отхлебнула супца, пряча тем самым краснеющие от вранья щёки.

– Правда? Я думал, большинство вещей мы растеряли, – напомнил мне Захария. Но тут же сам нашёл объяснение: – Хотя немудрено, что за два месяца ты умудрилась что‑то раздобыть. Даже целый ящик… Но вы же, зверицы, любите всякие обновки, да?

– Конечно! Ты прекрасно меня понимаешь.

Я изобразила такую улыбку, что даже самый наивный в мире смертный вряд ли ничего не заподозрил бы. Но Захария, похоже, и впрямь лишь любопытствовал, поскольку не обратил на неё никакого внимания.

– Слушай, раз пошёл такой разговор… – неожиданно перевёл он беседу в другое русло. – Я тут кое‑что захватил для вас с Гили, вам должно понравиться.

– О, что же? – участливо поинтересовалась я.

– Понюхай, – предложил вдруг он, снимая с пояса какой‑то мешочек и потягивая его мне.

Я не без сомнения вдохнула запах чуть издалека. И обомлела!

– Как душисто… – растаяла я. – Это какая‑то приправа?

– Больше для запаха и для хруста, конечно… Но травка неплохая, – наконец искренне улыбнулся он. – Посыпать тебе похлёбку? Должно немного хрустеть, как лук.

– Да, давай!

И вправду, как хрустит!.. Всё‑таки вкус у Захарии отменный, в этом ему не откажешь.

– Я выкупил её у одного бродячего торговца ещё во Фростонии, – рассказывал он с горящими глазами. – Хороший образец местной кухни!..

– Правда? – вдруг послышался голос со спины. – Дайка посмотреть!

Вздрогнув, я обернулась, едва не пролив похлёбку. Позади вытянулась на копытцах Гили, посматривая в мешочек.

– О, Гили! – воссиял Захария. – Могу налить тебе похлёбки. Она, конечно, на мясном бульоне, но куски мяса могу убрать…

– Нет‑нет… Захария, я хочу посмотреть, что у тебя в мешочке, – сказала она, подозрительно щурясь.

Я удивлённо изогнула бровь: неужели у Гили всё ещё остались предубеждения в сторону Захарии? Если так, то напрасно: ей, травоядной, наверняка понравится этот запах и вкус! И, конечно же, хруст на зубах…

– Да, конечно… Держи, – без тени сомнения протянул ей мешочек Захария.

Гили вышла из‑за моей спины. Нагнулась. Её маленькие ноздри раздулись, а затем сомкнулись. Выпрямилась Гили уже с иным выражением: уши её внимательно навострились.

– Ну как? Вкусно же пахнет? – улыбнулся Захария. – Ты‑то должна оценить, ты же…

– Да‑да, – вдруг оборвала его Гили. – Просто… показалось кое‑что. Не обращай внимания. Мира, слушай, пойдём посидим у костра, я так замёр…

Вдруг я заметила, что каждое её слово стало растворяться в моей голове, как круги на воде. Точно эхо – оставались одни отзвуки, удаляющиеся, словно я забиралась всё дальше и дальше в длинную пещеру…

– Мира… Мира, что с тобой?! – пронзило мои мысли восклицание, но было уже поздно.

Первыми сдались руки, опрокидывая похлёбку мне на одежду. А за ними – и ноги, слабо подкосившиеся, точно я превращалась в тряпичную куклу. Благо Гили оказалась рядом и подхватила меня, прежде чем я свалилась в снег.

– Гили, быстрее, хватаем её – и к магу Локи! – воскликнул Захария. – У него должны быть лека…

Уши мои опустились, и больше они не услышали ни слова.

 

* * *

 

Вода сомкнулась над моей головой. Глаза видели кромку, но мысли представляли небо: речные или морские небеса, искрящиеся лучами солнца. И, как до любого неба, до этого руки так же не могли дотянуться.

Всё ниже и ниже… Тело не движется – застыло, как в глыбе льда. Даже голос – и тот растворялся в глубине. Так чего же стоит сила, если её легко отнять?

Но вдруг тяжёлая дрёма рассеялась запахом – я бы даже сказала, вонью. Вода всколыхнулась пеной волны, и меня выбросило на берег, как недоумевающую рыбу, не успевшую избежать морской кары.

И так мои глаза открылись. И я увидела лицо. Морщинки складывались в узор, точно рыболовная сеть. А тёмные, удивительно знакомые глаза вглядывались в меня с таким выражением, точно я и впрямь лишь рыба, выловленная из мирной реки мыслей.

– Очнулась? Ну и замечательно. Надеюсь, мы не сильно тебя встряхнули. К сожалению, пришлось пойти на крайние меры, чтобы оторвать тебя от груди моей дочери, что так заботливо пригрела тебя.

Вскоре мой взгляд рассеялся, и я поняла, что сижу на стуле. Причём крепко и неудобно связанная. Я пыталась применить силу, чтобы вырваться из пут, но тело словно не слушалось: видимо, я по‑прежнему слаба.

Наконец я смогла оглядеться. Первым мой взгляд упал на знакомого человека: придворный маг Локи, укутанный в тёмную шубу, сидел передо мной на стуле, скрестив ноги и положа руку на стол, усыпанный бумагами и уставленный горящими свечами. Больше никого не наблюдалось: от лишних глаз нас скрыла крупная палатка, сквозь которую едва просачивался свет костра.

– Что… Что происходит? – только и могла пролепетать я, понимая, что даже губы едва слушаются меня.

– Удивительно, ты можешь говорить… После столь сильного снотворного это похвально, – мирно улыбнулся придворный маг. – Видимо, слова Феникса о твоей силе не простое преувеличение.

Внимательно оглядев меня, он взял перо и что‑то записал в одном из развёрнутых свитков. Я пыталась приглядеться, но буквы расплывались перед взором.

– Где… он? – только и промолвила я, сама не зная, почему задала этот вопрос.

– Раз уж речь зашла о Фениксе, полагаю, ты спрашиваешь о нём, – догадался Локи. – Не волнуйся, он спокойно беседует с нашим общим талантливым в поварском искусстве другом. Ему нет нужды знать о нашей с тобой маленькой беседе. Я убедил его, что ты в порядке.

Кажется, до меня начало доходить. Но я едва связывала два слова…

– Вы с Захарией…