Вперед, за Фениксом! Станем сильнее
Это был юноша: бледный, высокий и тонкий, но при этом горбящийся и будто вечно крадущийся. Его тонкие пальцы взволнованно перебирали по дверному косяку, а твёрдое рубленое лицо застыло в напряжении. Только в голубых, как древний лёд, глазах сверкало нечто похожее на чувства.
– О, прости, я напугал тебя! Я не хотел… М‑могу зайти потом, если хочешь… – отступил было он, но к тому времени я успела очнуться и опередила его:
– Стой, стой! Ничего страшного, я просто. А где я?
На мой вопрос не последовало ответа. Я слегка неуверенно перебирала края одеяла в резко повисшей тишине.
– Ты… не знаешь? – наконец сообразил он.
– Ну… да… Ты можешь зайти, если хочешь. Я Медведица, но не кусаюсь, – улыбнулась я, показывая маленькие клыки.
– Я понимаю… В‑в этом и суть. – Ссутулившись, он проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь.
Чуткое ухо услышало чужеземные голоса по ту сторону.
Пока человеческий юноша подходил ко мне, я вдруг задумалась и опустила взгляд на свой живот: похоже, меня переодели в плотную сорочку и укутали мехами. Наверное, в тот миг я жутко покраснела, представив, что этот юноша – или кто‑то из его подопечных – мог видеть меня в неподобающем виде.
– Н‑не волнуйся… Я попросил женщин тебя утеплить.
Наверное, сразу и не подумаешь, что такое суровое лицо могло выражать скромность или неловкость вместо силы и могущества, но так и было. На тонких губах юноши появилась слабая улыбка. Такую я бы ожидала от себя, но никак не от того, кто был одет в такую богатую, усыпанную драгоценными камнями шубу.
Тот самый белый мех!..
– Ты же спас меня, верно? – осведомилась я, слегка отсаживаясь, чтобы он мог сесть.
Но он, переминаясь с ноги на ногу, застыл возле постели. Его ладони сжались в кулаки, да такие, что ногти буквально пронзали кожу. Я вскинула бровь, понимая, что спрашивать об этом будет неуместно, поэтому просто прервала неловкую тишину:
– Садись… Не стой так, – пробурчала я.
– Я. Хорошо, если уж т‑ты так говоришь.
Он присел. На самый краешек. Я смотрела на него и удивлялась, как он ещё не свалился.
Вновь неловкое молчание. Но на этот раз мне не пришлось его прерывать.
– Т‑ты… в порядке? Ты была едва живая. – печально вскинул брови он. Он дрожал, словно его слегка било ознобом. Так беспокоился? Я поспешила развеять его сомнения.
– О, конечно, да! Я крепче, чем кажусь, – неловко улыбнулась я, чувствуя, как куцый хвост крутится подо мной. – Спасибо, что спас меня. Я теперь тебе по гроб жизни обязана!
– О, нет‑нет, так на моём месте поступил бы любой! – вздрогнув, вскинул руки он. – Тем более когда. Ты правда не понимаешь, где оказалась?
Растерянно вскинув белоснежные брови, он наконец взглянул на меня прямо. И тут же отвёл взгляд. Я же вопросительно вскинула уши.
– Почему ты думаешь, что я должна знать, где я?
– Ну… Когда‑то наши народы дружили. Н‑но, наверное, это время уже прошло, всё позабылось. В л‑любом случае неважно.
Народы дружили. И насколько давно? Я попыталась припомнить.
Снежные бури. Ледяные замки. Дружба. Точно!
– Ледяной Север! Мы были союзниками в войне! – вскрикнула я и тут же села обратно. – Прости.
– Нет‑нет, я даже рад, что ты вспомнила. – Юноша неловко почесал затылок дрожащей рукой. – Приятно видеть союзницу на наших землях. Мы ведь думали, что другие страны вымерли.
Он вздохнул. В Берском Царстве с ним солидарны: мы так давно не видели путников, что забыли, как выглядят иноземцы.
– Что ж. Меня зовут Мира, – вновь слегка неловко отозвалась я. – А ты?..
Как я и думала, вопрос застал его врасплох. Он сразу замялся, сжав в руках одеяло. Что‑то у нас с ним есть похожее. Я тут же поймала себя на том, что тоже чешу за ухом.
– Ха. Т‑ты тоже так делаешь. – Он улыбнулся.
Края его губ словно подрагивали, тело застыло в напряжении. Какой же он странный: дёргается всё время, сжимает кулаки, заикается.
– Да. Есть такое! – улыбнулась в ответ я, мысленно пытаясь понять, что же с ним не так. – Так как твоё имя? Не могу же я просто «тыкать» в твою сторону.
– Ну.
Только он собрался ответить, как вдруг в покои ворвался мужчина – весь укутанный в плотные меховые доспехи со сверкающими камушками и бусинами. Его лицо было разрисовано так, как обычно разукрашиваются наши беры перед походом на битву.
– Конунг Олав[1]! К нам в замок ворвался юноша и требует, чтобы вы привели зверолюдку!
Конунг… Правитель всего Ледяного Севера?!
* * *
Спешно переодевшись в платье и шубу, которые мне подсунули под нос девицы, я, едва не задушенная плотной тканью и пышным мехом, выскочила следом за конунгом Олавом. Молодой правитель. Он сразу изменился в лице, стоило ему выйти за дверь. Такого выражения лица я от него не ожидала: оно посуровело, превратилось в припорошенный снегом камень. Словно он стал другим человеком.
Перемещались по ходам мы почти скользящей походкой, за темпом которой, если бы не дар Матушки, я бы явно не поспела. Мы будто оказались в горной пещере: сверкающий лёд изредка сменялся серым безжизненным камнем – только цветные ковры и железные подставки для свечей хоть как‑то радовали глаз. И то, я едва смогла разглядеть их из‑за спин суровых стражей, обступивших меня и молодого правителя.
Наконец перед нами отворились огромные толстые двери изо льда, и мы попали в просторное помещение. Его сверкающие стены уходили даже выше, чем в комнате, где я находилась до этого. Рубленые грани льда складывались в невероятные картины, непонятно кем созданные: то ли мастером, то ли самой природой. Место украшали расписные лестница и ворота, торжественно расстеленный синий ковёр, длинный стол со скамьями и высокий престол – спинка его была усыпана драгоценными камнями.
[1] Имя Олав отсылает к последнему конунгу Скандинавии, самому мирному из конунгов.
