Вперед, за Фениксом! Станем сильнее
– Что, нечего сказать?! – воскликнула я, выпуская когти.
– Ты… можешь называть меня как угодно, Мира. Я не буду извиняться за то, что забочусь о тебе.
– Это не забота, это – унижение! Пр‑р‑редатель! Я думала, я могу доверять хотя бы тебе! – Опять ненавистный голос дрогнул. – Ты такой же, как Вячеслав!
– Если тебе так легче думать, то я не буду тебя переубеждать, – безразлично пожал плечами он.
Даже не отрицает. Мара его дери!.. Плевать. Плевать на всё!
– Ты. Ты не должен был так поступать! Ненавижу тебя!
Передо мной открылась дверь: кажется, меня выпустила Гили. Но я её даже не заметила – выскочила из комнаты и побежала куда глаза глядят.
2. Сила
Да в этом же нет смысла… Как так вышло? Быть этого не может… Он ведь спустился с небес на пламенных крыльях, как заколдованный княжич. Чудо во плоти настоящее. Я должна была стать его княжной. Всё должно было кончиться хорошо.
Но ведь сказки не сбываются. На то они и сказки. Они выдуманные. А я живу в действительности. Настоящей. Зачем тогда сочинять сказки и давать надежду, если в них нельзя верить?
Бежала я долго, надрываясь из последних сил и спустя мгновение обнаружила себя в совсем незнакомом месте. Наверное, не стоило теряться в огромном чужеземном замке. Да какая, в общем‑то, разница? Разве сейчас хоть что‑то имеет особое значение? Я дура – дуры заслуживают быть обманутыми.
В скромном закутке, вдали от шума и суеты, поднималась лестница, видно, ведущая на верхние ярусы. Напротив неё – картина в изящной раме изо льда. На ней был изображён некто очень знакомый и одновременно совершенно другой. Белые непослушные волосы, посох с голубым сияющим камнем и лукавая, ни на что не похожая улыбка.
Поджав хвост, я обняла себя руками. Ну и правда, куда я пошла? Почему просто не поговорила с Фениксом? Или спросила бы Захарию, что происходит. Тот явно ведёт себя странно.
Хотя опять же, разве это важно? Уже ничего не важно. Я отправляюсь домой, и всё тут.
Под лестницей оказалось не так уж и холодно. Тёплые меха, в которые меня заботливо укутали, изрядно грели меня от ушей до хвоста. Правда, усесться на льду тяжело: мех скользит.
Уткнувшись холодным носом в колени, я закрыла глаза, сдерживая слёзы. Дура. Дура. Дура. Зачем опять привязалась? Зачем опять совершила ошибку? Думала, что‑то будет иначе?
Но, может, он просто притворяется? На самом деле он ведёт себя совсем не так, как раньше. Может, он в беде, а я не догадываюсь? И почему же он не сказал мне об этом? А вместо этого нагрубил и отправил восвояси.
Ничего, ни‑че‑го‑шень‑ки не понимаю… Как же это всё глупо…
– Ах вот ты где! – Знакомый голос заставил меня устало вскинуть взгляд. – А я тут чуть лоб не расшибла, пока по льду бегала, разыскивая тебя. Как корова на льду, понимаешь?
Гили. Её тонкие копытца и впрямь разъезжались во все стороны точно так, как она сказала. Как у коровы на льду.
– П‑понимаю, – только и выдавила я, тут же закусив губу.
– Да ты чего? Из‑за этой жар‑птицы недоделанной расстроилась? Брось!
Гордо вскинув хвост, Гили на дрожащих ногах попыталась сесть. И в своём роде у неё это получилось: с громким стуком и пронзительным взвизгом она шлёпнулась на пол. После этого она грубо заржала на каком‑то Лошадином наречии и обратилась взглядом ко мне.
Слабая улыбка невольно коснулась моих губ.
– Гили, ну что же ты так? – спросила я с едва заметной усмешкой.
– Если бы кто‑то предупредил меня, что мы собираемся застрять в ледяной клетке, я бы, наверное, подготовилась, – язвительно ответила она. – Но, увы, никто не догадался придумать обувку для Лошадей.
Я прижала ладонь ко рту. Гили! Всегда ей удаётся рассмешить меня, даже в самые сложные моменты.
Сложные. Улыбка скривилась сама собой.
– Гили, за что же он так со мной? Он ведь обещал всегда быть рядом.
Всхлип. Дала волю чувствам, называется. Дура, дура ты, Мира! Полная.
– Ну‑ну. Иди сюда, чудо ты наше, – сочувственно протянула ко мне руки Гили, и я упала в них, не в силах себя больше держать.
Наверное, я долго пролежала в её горячих объятиях, громко рыдая, как младенец. Слёзы, крупные и прозрачные, стекали по щекам весенней капелью и застывали льдинками на ровном полу. В них – как будто вся я. Вся улетучивалась.
Эх, меня и весь замок слышит небось. Да ну, плевать! Надоело! Надоело прятаться, надоело держать в себе. Пусть все знают, что со мной, пусть всем будет урок. Урок о том, что когда, кажется, всё идёт так хорошо и славно, найдётся один. Вячеслав, Феникс. Не перечесть! Дураки!
– Ненавижу. Ар‑р. Почему я?! Я ведь готова ради них на всё. Готова в огонь и в стужу бросаться! Готова грудью ловить стрелы! И вот чем они мне платят?! – фыркала я, едва не переходя на звериный рёв. – Вячеслав‑то ладно. А вот Феникс!
– Порвать его хочется, да?! – слишком буквально переняла мой настрой Гили.
– Эх, Гили. Порвать и обнять одновременно, – резко и злобно утерев сопли рукавом, ответила я.
Не хочу себя так чувствовать. Такой глупой, так просто обманутой.
Нет. Он больше этого не получит!
– А знаешь что, Гили?
– Что? – прянула ушами она.
– А ну его! – вдруг важно вскинула руку я. – Пусть идёт лесом с таким отношением. Я ему помогала, а он… А он так просто не отделается!
Удивлённая, Гили склонила голову, вслед за ней склонилось и ухо.
– Что ты имеешь в виду? – неуверенно спросила она.
– Он. Он что‑то скрывает от меня, понимаешь? Он явно ведёт себя не как обычно, – ткнула подругу в плечо я. – И сердце у него… стучит так быстро. Взволнованно. Он чего‑то боится.
– Ты всё ещё беспокоишься за него?
Мара его дери! Гили права. Смущена и запутана, но права.
– Нет! Я уже отправила его гулять в лес, – отмахнулась я. – Мне ведь надо знать, ради чего он так со мной поступил. Не могу же я просто принять, что он это сделал, и уйти!
На это Гили закивала и заулыбалась.
– Именно! Так его, Мира!.. – завиляла хвостом она. – Только вот. Что делать‑то будем?
И тут я задумалась, сосредоточенно щурясь. Все книжки говорят, что нужно ставить себе цель. А цель моя.
– Не хочу больше быть обманутой. Нужно становиться сильнее, – сжала руки в кулаки я.
