Я ненавидел тебя…
– Почему ты не разбудила меня? Если бы ты это сделала, то я была бы самым адекватным человеком среди вас и никогда бы не позволила произойти этому безумству!
– Почему ты так говоришь?
– Потому что я права, мама! Вы со старухой предаётесь воспоминаниям и ничего не видите вокруг! Как ещё детей не угробили, когда гуляли с ними в парке! Я уверена, что даже не следили за ними!
– Варя! Ты говоришь жестокие вещи! Ты не права! К тому же Алевтина Фёдоровна не старуха, а пожилая женщина! Ты не имеешь права так её называть! Это грубо и недостойно тебя! Ей всего семьдесят лет!
Но Варвару было не остановить. Она выплёскивала обиду и раздражение, накопившееся за день. Стоя перед зеркалом, продолжала говорить, не глядя на испуганную, притихшую мать.
– Хорошо, пусть не старуха, а пожилая женщина! Раз это так важно для тебя! Но! Неужели ты не понимаешь, мама, что несёшь ответственность за детей! Для чего вы пошли с ними в парк? Чтобы умиляться прошлому безумной… тётки? Ну, родилась она в 1947 году, и что? А я родилась в 1974‑м! Что в этом необыкновенного? То, что она уже старая, полоумная, в этом я убедилась!
– Почему?
– Потому что нормальный человек, любящий своего племянника и его детей, никогда не позволит его беременной жене встать на коньки!
Инна Ивановна расплакалась. Варвара замерла, и тут же гнев её утих, и она почувствовала угрызения совести. Бросилась к матери, но та отвернулась, позволив дочери обнять себя.
– Почему ты такая злая, Варя? – говорила она сквозь слёзы. – Что с тобой происходит? Я не понимаю. В последние дни ты как с цепи сорвалась.
– Мам, прости, успокойся! Ну, я была не права, что так разговаривала с тобой.
– Я чувствовала, что приезд Славочки скажется на тебе.
– В каком смысле? Что ты ещё придумала? – насторожилась Варвара.
– Я специально тебя не разбудила. Я считаю, что тебе не надо больше встречаться с ним.
Варвара отпрянула, а Инна Ивановна, понимая, что сказала лишнее, перестала плакать и испуганно заохала, теребя в руках носовой платок.
– Мне не надо встречаться с Портретовым? Что за новость!
– Ты только пойми меня правильно.
– Хорошо, постараюсь. Но скажи, как ты представляешь это? Мне делать вид, что я их не знаю? Портретова и свою родную сестру? Ну, что? Что ты так смотришь на меня?
– Ты всё разрушишь!
– Что я разрушу, мам? – повысила голос Варвара.
– Семейную жизнь Славочки и Юли.
– Почему это я её разрушу?
– Я вчера видела, как ты смотрела на него. Сердце матери не обманешь.
– Бред какой‑то, – Варвара вышла из комнаты в прихожую и стала надевать пальто. Она покраснела и чувствовала, как горит лицо.
– Варя, я не права? Ну скажи, что я не права! Успокой меня!
Инна Ивановна жалобно спрашивала из комнаты.
– В чём ты права, мама? У меня есть Олег, Портретов женат, его жена беременна третьим ребёнком! Мы с ним добрые друзья, и я смотрела на него только как друг! Просто мы не виделись десять лет! Мне интересен этот человек, что в этом такого? Ты и сама любишь его послушать!
– Ты не обманываешь меня? Ты знаешь, я и сама была не рада, когда они поженились. Я была против, потому что считала, что вы со Славой созданы друг для друга.
– А сейчас не считаешь?
– Не знаю, что и думать. Но у них семья и дети. Разбитую чашку не склеишь.
– Я не хочу больше слышать этот бред! Я сейчас иду к Портретовым и попытаюсь остановить эту безумную. А потом я вернусь, и мы станем ужинать!
– Не говори, пожалуйста, о Юле в таком тоне.
– Другого тона она не заслуживает.
– Но она твоя сестра!
Варвара нарочно громко хлопнула дверью. Но сомнения тут же набросились на неё, как стая голодных ворон. Что с ней происходит? Зачем она к ним идёт? Ей совершенно всё равно, чем они занимаются, катаются на коньках или читают книги! Ничего с Юлькой не случится, она действительно отлично катается на коньках. Ложное возмущение удерживалось силой. Варвара спряталась за него, пытаясь доказать себе, что всё делает правильно.
Погода испортилась, стало холодно. Варвара пожалела, что не надела шапку. Длинные волосы растрепались, закрыли лицо. Пришлось приложить немало усилий, чтобы собрать их. Она пробежала мимо автобусной остановки, желая быстрее добраться до места. Сердце сильно билось в груди, глаза увлажнились. Да, у неё есть интерес к Портретову, она до сих пор не может забыть его чувства к ней. Но это скоро пройдет, должно пройти.
5
У Портретовых она застала милую картину, когда вся семья сидела на полу и громко хохотала. Поводом для веселья был сын, который испачкал лицо банановым йогуртом. Варвара остановилась на пороге в недоумении. Она тяжело дышала, волосы растрепались, пальто нараспашку. Лицо раскраснелось, потому что она бежала всю дорогу, глаза ярко горели. В голове мелькали картины Юлиного несчастья. Она упала, ей вызвали врача, и она между жизнью и смертью. Ребёнок не выжил, потому что падение было слишком жестоким. Варвара убеждала себя, что она не сторонница скандалов, но в этой ситуации решительно собиралась отругать сестру. А потом жалеть Портретова, уговаривая и объясняя, что Юлька всегда была непутёвой. Спокойная, домашняя обстановка отрезвила её. Она слишком впечатлительна и нервна. Чем помешала ей эта прекрасная дружная семья? Из‑за своих беспорядочных мыслей приходилось расплачиваться потерянным временем. Ведь её никто не ждал. Юля жива и здорова, с ребёнком всё благополучно. Варвара постаралась унять дыхание, успокоиться. Брезгливо передернула плечом, взглянув на испачканную мордашку.
Увидев её в таком состоянии, все замолчали. Первым пришла в себя Алевтина Фёдоровна.
– Варечка, что случилось?
Она не ответила. Медленно сняла пальто, повесила его на вешалку, скинула сапоги, пригладила перед зеркалом волосы. Всё ещё пыталась успокоиться, старалась удержать порыв накричать на всех, заплакать. Но вошла в комнату, крепко стискивая дрожащие пальцы.
– Я гуляла и решила зайти к вам. А что за смех? Неужели вы смеётесь над этим милым малышом? – она неестественно улыбнулась.
