Я ненавидел тебя…
– Ты цинична, Варя! Не забывай, что тебе он сделал предложение, а ты его отвергла. Даже не отвергла, а трусливо сбежала, никому ничего не объяснив.
– Я не обязана никому ничего объяснять. Это моё дело.
– Слава отпустил тебя, пересилив себя, переступив через свою гордость.
– Да ладно, мама! Какая ещё гордость! У него просто не было выбора! А вот Юля – другое дело. Здесь уже непонятно, кто совершил подлый поступок.
– Тут уж ничего не поделаешь.
– Отвратительно. Он мог бы найти себе другую жену или не жениться вовсе.
– Не станет же он ждать тебя до конца жизни! Это глупо, он же мужчина. А время уходит.
– Дикость. Не хочу слышать это!
Варвара собиралась, как десять лет назад, провести резкую черту между его чувствами и своими мыслями. Она была совершенно уверена в том, что этот человек никогда больше не затронет её сердца. Внутренние противоречия будоражили. Но ей хотелось снова увидеть его, чтобы возобновить уютные вечера, когда он рассказывал о полётах на луну. Возобновить, чтобы понять – всё кончено! Это нервы расшатались. Она зла на Олега, который забыл оставить деньги, и поэтому она не купила сапоги! Ведь всё счастье в этих сапогах, она так о них мечтала! А Портретов станет сидеть всё на том же стуле.
Это необходимо!
Варвара подозревала, что прошлую близость не вернуть. Этот вырванный с корнем цветок никогда не оживёт. Больно от осознания, что сестра получила именно то, чего Варвара лишилась. Портретов приезжает, и невозможно равнодушно отвернуться. Он ей нужен, необходим! Этот милый, умный, мягкий, деликатный человек. Только он способен понять метания Варвары, только он мог успокоить её! Её разрывало то от высокомерного безразличия, то от дикого желания встречи.
Она совсем не думала о сестре как о личности, лишь как о помехе, злом роке. Ей не было дела до неё и детей. Возмущение ещё горело в душе от неположенного счастья. Разве этого следовало ожидать? Юля должна жаловаться и проклинать судьбу за то, что вышла замуж за Портретова. Разве они пара? Ничего общего, совершенно разные люди, которые должны быть далеки друг от друга, а не сближаться год от года. Если бы она жаловалась и проклинала, Варваре было бы спокойно. Она не мучилась бы, не предполагала, не возбуждалась от близкой встречи, не анализировала прошлое. Обещала бы пожалеть глупую Юльку, купила бы её детям пакетик конфет, или что там они любят. Она бы поздравила себя с тем, что десять лет назад приняла правильное решение. А теперь приходилось сомневаться, и это становилось невыносимо. Варвара ко всему охладела, даже читать не хотелось. Некупленные сапоги как повод отказаться от Олега. И он сейчас некстати.
– Мама, я сейчас соберусь и приеду к тебе!
– Хорошо! Курица ещё горячая!
– Ты пойдёшь на вокзал их встречать?
– Да, обязательно! Ты, конечно, пойдёшь со мной?
– Нет! У меня ужасно разболелась голова, а сейчас в автобусе станет только хуже. Я уверена в этом. Я себя знаю. Будет лучше, если я сразу лягу в постель после ужина. Приготовь мне чай с мятой и какую‑нибудь таблетку, чтобы я смогла успокоиться и отдохнуть.
– Ну хорошо, милая моя!
– Я сейчас приеду!
Она тут же стала собираться. Для чего‑то подвела глаза и накрасила губы. Варвара действительно не хотела идти на вокзал, но был великий соблазн увидеть Портретова именно тогда, когда он сойдёт с поезда! Наверно, он будет выглядеть усталым, замученным. Внезапная встреча, как вспышка, отбросит маску притворства. Увидев её, он всё поймёт.
Но что он поймёт, если она с трудом понимает, чего хочет?
Варвара надела лучшую юбку, завила волосы, брызнула на них немного туалетной воды. Всё‑таки она красивая, несмотря на возраст и морщинки вокруг глаз! Жаль, что не удалось купить замшевые сапоги. В них бы она была потрясающе необыкновенна!
Вечер выдался тёплым. Или это кровь так разгорелась в ней. Варвара, сама не понимая как, пробежала автобусную остановку. Ей хотелось поскорее вернуться к матери, чтобы говорить о Портретове. Она бежала, улыбалась, но в глазах блестели слёзы. Её провожали взглядом редкие прохожие и пожимали плечами.
3
Поезд медленно, тяжело подошёл к станции и остановился. Инна Ивановна тут же побежала вдоль вагонов, пытаясь разглядеть в грязных окнах младшую дочь. Варвара стояла на месте, кутаясь в толстый вязаный шарф. Ей было неуютно, она не понимала, как смогла себя уговорить поехать на вокзал, и злилась. Она представляла, как сейчас появится Портретов в старомодной шляпе, в плаще и с чемоданом. Чемодан будет большой и потрёпанный. За ним покажется Юля, толстая, косолапая, неуклюжая, в старом безразмерном пальто. Она будет держать за руку ноющих, уставших с дороги детей в грязных одежках.
Варвара передёрнула плечами. Всё, что касалось младшей сестры, виделось ей грязным, старым, безразмерным. Она уверена, что Юля не купила Портретову за десять лет ни одних брюк, ни одной рубашки. Скорее всего, он донашивает старые вещи. Или тётя кое‑что высылает по праздникам. Но какой у старой женщины вкус? Мешковатая безразмерность, модели как десять лет назад.
– Варюша, что же ты стоишь? – Инна Ивановна радостно подскочила к дочери, отвлекая её от раздумий. – Иди скорее, иди, обними их!
– Что ты меня тормошишь, мама? Ну, где они?
– Да вот же, перед тобой!
Варвара близоруко прищурилась, хотела что‑то сказать, осеклась. Она не сразу поняла, что эти люди, стоящие перед ней, – сестра Юля и Портретов. Юля очень хороша – высокая, с красивыми гладкими волосами, совершенно молодым лицом, но в выражении нет подростковой агрессивности и непримиримости, какую запомнила Варвара. На Юле белое пальто в мелкую клетку и высокие сапоги. Ни в коем случае нельзя назвать сестру толстой, хотя она полная, вне всякого сомнения. Но её полнота не отталкивала и не вызывала презрения, как раньше. Юля держала мужа под руку и улыбалась. Глаза Варвары расширились, когда она увидела Портретова. Никаких плащей, костюмов и старомодных шляп! Джинсы, кожаная куртка, кепка – весь он молодой и подтянутый, неужели посещает спортзал? Слава Портретов и спорт – невероятно! Он держал в руках большой чемодан на колёсиках и улыбался.
Варвара потеряла дар речи и была готова провалиться сквозь землю. Безумное, жестокое разочарование сменило короткую вспышку восторга! Она не чувствовала радости, лишь неловкость за своё пальто, за старые сапоги. Ну почему она не успела купить новые? Никто, казалось, не обращал на это никакого внимания, но женщина чувствовала себя униженной. Она отступила на шаг, но Юля, выпустив руку мужа, бросилась к ней с объятиями.
– Варька! Варюша!
