Запретный Дворец

4

 

Шари было крайне неудобно работать в тот день, когда предположительно Сорин начинал сборы в дорогу. Слишком многое могло пойти не по плану – ха, как будто у неё был план! Всё складывалось неудачно: она застряла за стойкой в столовой, раздавая остатки фруктового салата работягам, некоторые из которых простыли; Сорин в любой момент мог прийти домой и обнаружить там Энея, совершенно не готового к такому повороту. Тари подсобит, Шари была уверена, но проблемы впоследствии обрушатся на её голову. Она сетовала, что выходной у неё только завтра – с каждым часом ситуация с братом казалась ей всё более безвыходной.

Что думать о решении, на котором настаивал Лиссар, она не знала. В ней не было уверенности – ни в собственных силах, ни в способностях Сорина, ни в успехе всего путешествия. Дух авантюризма крепко спал под оболочкой рёбер, и достучаться до него не удалось ещё никому.

«Эней умный, – уже оценила его интеллектуальный уровень Шари. – Может, он сможет помочь мне разубедить Сорина? Брат, как и я, никогда не видел герана, он должен прислушаться к более старшему и опытному жителю Верхнего мира. Это разумно, да? – В мыслях мелькнуло недоумение. – Погодите, а сколько Энею лет?»

Ответов не было. Вопросы звучали монотонно и занудно где‑то глубоко в ушах, так что под конец рабочего дня Шари начала иногда потряхивать головой, словно пытаясь избавиться от назойливых насекомых. Выйдя на улицу, она полной грудью вдохнула свежий воздух, наполненный запахом влажной земли и рассеявшегося тумана. Было прохладно, но очень чисто – в небе, в ветре, вокруг Шари. Это принесло ей немного успокоения.

Она предполагала, что уже к этому моменту дома разворачивается сцена. Сорин не драчун, единственное существо, которому он причинил наибольший вред, – это он сам. Поэтому о драке при встрече с Энеем не может идти и речи; к тому же не в присутствии мудрого Тари.

Внезапно страшная догадка мелькнула в голове Шари.

«О нет! – перед глазами пронеслось мамино лицо. – Весь в мать. Будь ты проклят, Кливар! Хватит быть правым так часто! – в панике она едва не схватилась за голову. – Они же оба верят в это. В знаки, в подарки судьбы, в указания, данные предназначением. Нет! Сорин решит, что Эней – это знак, что он на правильном пути. О, Дарис!»

Но она не успела испугаться слишком сильно. Едва выйдя за пределы участка столовой, Шари поймала взглядом знакомую рыжую шевелюру.

Сорин. Стоял, скрестив руки на груди и ковыряя носком ботинка застрявший в грунте камень. Его хвост касался земли и иногда выгибался дугой. Зелёная бандана повязана выше локтя. За спиной – большой рюкзак с подвешенными на нём инструментами. Шари догадалась, что он забрал всё своё добро, которое может пригодиться, из мастерской. Большая часть её обрадовалась, что брат решил встретиться после работы и пойти домой вместе – тогда она сможет подготовить его к тому, что его ожидает. Однако оставалась доля внутренних сомнений: Шари видела, насколько Сорин серьёзен, насколько он целенаправленно идёт навстречу опасности.

– Сорин! – подходя к нему, она помахала рукой.

Он позы не изменил, что напрямую говорило о его обиде.

– Ты наябедничала на меня дяде, – сходу бросил Сорин претензию в сестру. – Не могу в это поверить, Шари, ты как малявка побежала плакаться взрослому! Зачем?

Подойдя ближе, Шари увидела неприкрытое раздражение, выраженное на его лице. Сорин был зол. В здоровом правом глазе сквозила уязвлённость, немного детская. Стеклянный глаз, уже несколько лет заполнявший пустоту в левой глазнице, блёкло отразил облик Шари. Она увидела собственную растерянность и взяла себя в руки.

– Прости, Сорин, но ты не оставил мне выбора! Меня ты не слушаешь, голос разума в своей голове ты удачно заткнул, мамы дома нет, а больше авторитетов для тебя, кроме дяди, в городе не осталось.

– Мало того что ты дяде нажаловалась, так ты ещё и Кливара во всё посвятила! – продолжал возмущаться брат.

Они уже направились к дому, медленным шагом измеряя широкую дорогу. Проходящие мимо ратты начинали было прислушиваться, но теряли нить повествования. Да и не очень переживали, о чём ссорятся дети Овейны: никакой повод не мог стать достаточно серьёзным для боевых действий у этой парочки, знала общественность. А пока не дошло до драки, любопытным носам тут делать нечего.

– Он пришёл по поручению дяди, – оправдывалась Шари. Внезапно она поняла, насколько сглупила. – Да, ты прав, здесь я была неправа. Мне нужно было спросить тебя в первую очередь, хочешь ли ты, чтобы тебя останавливала только семья, или можно позвать народ со стороны, – даже в извинение и признание своей вины она добавила перчинку насмешки.

– Ну что ты, давай соберём всех жителей Стирданора, повесим объявление на доске, а потом я покину город под всеобщие фанфары!

Словесные заряды кончились у обеих сторон. Некоторое время брат и сестра шли молча, дуясь друг на друга. Первым сдался Сорин.

– Дядя промыл мне мозги, Шари. Прочёл мне нотации на годы вперёд, весь вечер отвлекал меня от работы россказнями о том, как опасно идти в Запретный Дворец, какая это неблагодарная работа – быть Рискнувшими. Как оно того не стоит, ставить на кон всё, что я имею, ради цели, которую могу и не достичь.

На смену гневу пришла грусть. Разгоревшийся пожар ярости быстро залили водой, и зола рассеивалась туманной пеленой. Шари стало жаль Сорина.

– Как будто я всего этого не знаю сам, – он взмахнул руками. – Я всё знаю. Я знаю о Рискнувших, которые вернулись и сошли с ума. Я знаю о тех, кого замучили до смерти, чтобы выведать у них об устройстве самого дворца. О тех, кто однажды отправился туда и никогда больше не возвращался. Думаете, мне это неизвестно?

– Сорин…

– Я думал, что вы подбодрите меня. Будете на моей стороне, потому что кто ещё может поддержать меня в таком деле, как не ты или дядя?

– Я…

– Я писал маме, – признался он. – Месяц назад. Уже тогда я знал, что отправлюсь в путь. Я писал ей, просил совета, хотел узнать, что она об этом думает. Но ответа не было.

– Может, это даже и к лучшему, – предположила Шари. – Письмо могло не дойти. Лучше не получить ответа вовсе, чем узнать, что мама разочарована в тебе или зла на тебя.

Сорина всего затрясло. Шари остановилась и положила руки ему на плечи. Он был на голову ниже её, но шире и крупнее. Он сильнее её, точно знала она. И всё же есть вопросы, в которых даже её сильный брат не справится в одиночку.

«Лиссар прав, – думала Шари, – мы не одни. И никогда не были одни».

Сорин вздохнул и поправил рюкзак за спиной. Потом встретился взглядом с сестрой.

– Я пойду туда, Шари. Дядя обещал, что выбьет из меня всю дурь, если я не передумаю. Хах, сказал, что снесёт голову мне, иначе ему снесёт её мама за то, что он не уберёг меня.

Он улыбнулся широкой улыбкой, чуть зажмурив мелкие глаза. Его хвост бодро поднялся вверх, выглядывая из‑за левого плеча.