Запретный Дворец

Сорин всё ещё переваривал информацию, когда начала поступать новая порция.

– Пару дней назад нас с Тари разбудил грохот ночью. Мы думали, гроза, а оказалось, это Эней свалился с Верхнего мира прямо на сарай.

– Мой сарай?! – жалобно протянул Сорин.

Миг, и входная дверь хлопнула. Он побежал оценивать нанесённый его крепости ущерб. Шари пожалела о том, что не занялась ремонтом крыши раньше. Она обернулась к Энею, который молча наблюдал.

– Всё должно было сложиться не так, да? – без надежды на ответ спросила она.

– Результат ещё неизвестен, – отозвался Эней, – но я не вижу враждебности по отношению к себе.

– Разумеется, какая враждебность, о чём ты говоришь, – устало рассмеялась она. – Поверь, сейчас ты самое радостное событие в жизни моего брата.

Его беззвучное недоумение осталось не отвеченным. В дом вернулся Сорин, и выглядел он удручённым.

– Дыра в крыше… теперь слишком влажно… а если дождь пойдёт… нужно убрать все статуэтки… придётся перетаскивать в дом… а как же инструменты… – он бормотал себе под нос все несчастья, следующие за нанесённым сараю уроном.

Но при взгляде на Энея в Сорине не было ни капли злости или обиды. Он расстроился, но не настолько, чтобы отвлекаться от главной темы.

– Дарис меня подери, к нам в сарай упал геран, – наверняка уже не в первый раз говорил он себе.

Самым недовольным в доме выглядел Тари. Он повёл плечами, слегка раскрыл крылья, насколько позволяло пространство. Почувствовав, что ему слишком тесно в набитой народом комнате и рядом с ограниченными умами двуногих, грифон коротко и шумно выдохнул. Подойдя к двери, открыл её и вышел наружу. Раздалось хлопанье крыльев, затем последовал скрежет по крыше.

Шари повернулась к Энею:

– Готова поспорить, ты сейчас хочешь сделать то же самое.

– Грубо говоря, – кивнул он.

Сорин быстрым шагом пересёк комнату и сел к ним за стол. Он вцепился в край обеими руками так, что сотряслась вся посуда. Его хвост в волнении забил по полу.

– Шари, это оно! Боги дают нам знак!

Она даже не была удивлена тому, насколько оказалась права. За всю жизнь, что они прожили, Шари знала брата вдоль и поперёк, чтобы предсказывать подобные реакции с удивительной точностью.

– К нам, ты понимаешь, к нам упал геран! – не успокаивался Сорин. В нём после долгих дней непрерывной усердной работы в мастерской ещё остались силы на энтузиазм. – Мудрый Дарис, Милосердная Исаара, Справедливый Рошгх – все они говорят нам, что мы на верном пути! – он звонко рассмеялся. – Это ли не доказательство, Шари?

– Сорин, успокойся немного, пожалуйста, – устало попросила его сестра. – Ты пять минут назад узнал, что у нас гостит житель Верхнего мира, а сейчас ты уже говоришь что‑то о судьбе и богах.

– Да, да, прости, – послушно закивал брат. – Ты права. Я слишком тороплюсь. Ещё есть время. Я…

Закончить фразу ему не удалось. Как и Энею не удалось задать интересующий его вопрос, о какой судьбе идёт речь.

Комнату, а также ближайшие несколько домов на улице, разорвал пронзительный крик. Тонкий, как игла, он проникал под кожу, пробирая до мурашек и оставляя слушателей дрожать ещё некоторое время после. Испуг Энея выдали широко распахнутые глаза на фоне красной кожи. Сорин и Шари переглянулись, мигом сообразив, в чём дело.

Кричал Тари. Он подавал знак, что идёт кто‑то, о приближении кого нужно известить.

Ещё до того как крик стих, Шари рванулась к окну и, отодвинув занавеску, выглянула наружу. В начале дороги, за несколько домов от них, показалась пара массивных фигур. Одну из них точно выдавал стройный военный шаг, а затем Шари сумела разглядеть и чёрные бакенбарды с бородой.

– Это дядя, – в панике бросила Шари. – С компанией. Он идёт сюда.

– Ух, Дарис, он всё ещё не угомонится, – предположил Сорин. – Знал же, что он так всё не оставит, обязательно заглянет, вернулся ли я домой или сразу с работы убежал.

– Его можно понять, – осторожно подразнила его сестра.

Обменявшись ехидными взглядами, они поняли, что сейчас не лучшее время. Эней уловил настроение и, услышав о дяде, осознал, что его присутствие нежелательно. Но выходить через дверь глупо – порог просматривается с дороги слишком хорошо, чтобы сравнивать его с чёрным входом.

Шари указала на свою комнату:

– Моё окно самое большое и выходит на внутренний двор. Марим, даже если выглянет, всё равно тебя не разглядит. Спрячься с Тари, как ты делал вчера.

Кивнув, Эней рывками достиг цели и скрылся. Сорин затолкал рюкзак с инструментами за кресла и вернулся за стол. Шари нервничала, хотя больше они сделать ничего не могли. Оставалось убедить дядю Ямока в том, что Сорин остаётся дома, и ничем не выдать присутствие необычного гостя.

«Плёвое дело, – думала она, пытаясь унять дрожь в руках, держа кружку с горьким чаем. – Такое же плёвое, как когда Сорин только начинал заниматься резьбой по дереву».

Пример был неудачный. В начале своей деятельности брат Шари был неосторожен и при работе с топором отрубил себе три пальца на правой руке. Теперь вместо них красовались протезы матового чёрного цвета – лучшие, которые удалось добыть на имеющиеся у них тогда деньги.

Прямо сейчас они дрожали вместе с остальными пальцами на руках Сорина, сцепленных в замок. Больше ничто не выдавало его волнение. Шари успокоила дыхание и снова сделала глоток из кружки. Очень не вовремя ей в голову пришла мысль, как странно было вернуться домой к приготовленной еде.

Прошло совсем немного времени, прежде чем перед дверью послышалась тяжёлая поступь и раздался стук. Для большей уверенности стучавшийся прокричал:

– Сорин! Шари! Открывайте! – нотки приказа просачивались в тоне Ямока, даже когда он был не на службе. Сказывалось влияние должности капитана стражи.

Его спутник молчал. В последний раз переглянувшись с братом, Шари подошла к двери и повернула ручку.

Дяде Ямоку было сорок восемь лет, и он слыл таким же видным, как его сестра Овейна. Чёрные густые волосы с завитками снизу обрамляли широкое лицо, выделялась мощная челюсть, укутанная короткой бородой. С возрастом за ушами начали появляться рыжие волоски, признаки старости у раттов. Вся фигура Ямока демонстрировала воинскую стать и выдержку, но при взгляде на него не возникало страха. Шари думала на досуге, что это правильно: страж не должен вызывать боязнь с ним связываться; его цель – это обеспечивать безопасность и чувство комфорта. Пусть дрожат только те, кто этот комфорт собирается нарушить.

– Дядя! – с искренней радостью Шари обвила его руками, носом втянув запах усталости.

– Привет, свет мой, – уютным гортанным тоном встретил её объятия Ямок.

Недолго постояв на пороге, они прошли внутрь дома. Из‑за дядиной спины Шари увидела бесстрастное лицо Кливара. Он стоял с немым вопросом, стоит ли ему также входить.