Запретный Дворец

– Ты говорил о богах и судьбе. Ты веришь, что они предписали тебе такую дорогу?

– Да, – чётко ответил Сорин. Потом смутился, но взял себя в руки. – Хотя, говоря о судьбе, я вёл речь не про себя.

– О, – выдохнул Эней.

– Друг мой, это не может быть простым совпадением, – на одном дыхании выпалил Сорин. – Ты – геран, оказался здесь, в доме раттов, которые отправляются в Запретный дворец. Да я готов съесть собственный хвост, если это случайность!

– Тебе его засолить или замариновать? – не удержалась Шари.

– Сырой сойдёт, если докажешь, что Эней не сыграет важной роли во всём этом!

– Я в долгу перед Шари, – напомнил он. – Я собирался расплатиться возмещением всего ущерба, что причинил.

– Но вместо того чтобы разбираться с ремонтом и лекарствами, ты можешь просто присоединиться к команде и отправиться с нами! – расцвёл Сорин, предлагая альтернативу.

Шари нахмурилась.

– Ты говоришь так, словно стать Рискнувшим – это всё равно, что починить старый сарай. Взвесь все возможные опасности. Между смертью и прищемленным пальцем выбор очевиден, Сорин.

– Ты не помогаешь, Шари, – прошипел брат.

Она замолчала. Это было дело Сорина, не её. Она уже сделала свой выбор. Черёд за Энеем.

– Для покорения Запретного Дворца нужны представили каждой расы. Найти его могут только альды; добраться до него без геранов невозможно; пройти его можно только с помощью раттов.

Шари и Сорин были изумлены: Эней только что процитировал один из редких принципов, усвоенных при прохождении Запретного Дворца в прошлом. Понадобился не один Рискнувший, чтобы выявить эту закономерность. Оттого создавались многорасовые группы путешественников.

– Ты хочешь, чтобы я стал одним из спутников, – серьёзно произнёс Эней.

Шари поняла, что дело близится к развязке. Время шуток прошло. Решалось будущее Энея – того, кого она повстречала несколько дней назад, но за кого уже несла некую долю ответственности. Она не хотела, чтобы он брал на себя то, что не сможет вынести. Шари становилось противно от одной мысли, что Эней может пострадать, поддавшись на уговоры Сорина.

Поднявшись из кресла, она пересела на лавку рядом с братом. Эней обратил внимание на её приближение и проследил весь путь. Забыв о разнице в восприятии, Шари взяла обеими руками ладонь Энея и сжала в своих. От неожиданности он застыл.

– Я не могу сказать, что я полностью на стороне Сорина.

– Ша… – Сорин попытался встрять, но сестра так на него посмотрела, что он тут же закрыл рот.

– Я иду с ним, потому что он мой брат и потому что я не хочу отпускать его одного. Куда он, туда и я. Мы семья.

От смущения Сорин опустил взгляд.

– Но ты, – Шари крепче сжала руку Энея, – ты не обязан ему. Да и мне, по большому счёту, тоже. Я не спасла тебе жизнь, Эней, я оказала тебе помощь, это естественно. Без меня ты бы не умер, тебе было бы немного тяжелее, но ты точно не умер бы здесь. Долг, о котором ты говоришь, ты путаешь его с обыкновенной благодарностью.

Похоже, её слова прозвучали для него оскорбительно. Эней вырвал руку из её ладоней и поджал губы. Его глаза сузились, однако он молчал, видя, что Шари ещё не закончила.

– Ты можешь верить чему угодно: словам Сорина о воле богов, своему понятию долга, интуиции или здравому смыслу. Но, пожалуйста, будь уверен в своём решении. Ты знаешь, на что Сорин предлагает тебе пойти.

Эней повернул голову и уставился в пламя огня в камине. Он не моргал. Шари нервничала, не слишком ли сильно она надавила на него. Она опять смутилась, что дала волю эмоциям и причинила ему неудобство, взяв за руку. Сорин же выглядел на удивление уверенным в себе. Словно знал, какой ответ последует.

Эней посмотрел на брата и сестру, и огонь превратил его голубые глаза в ледяное пламя.

– Я иду с вами.

– Поче… – Шари хотела узнать причину, но Сорин её перебил:

– В качестве спутника?

– Да, – коротко подтвердил Эней.

– Слава Дарису! – радостно засмеявшись, воскликнул Сорин.

– Да, но почем… – она попыталась снова, и вновь была остановлена. На этот раз брат прикрыл её рот тёплой ладонью.

– Кому какое дело до причин, если ответ получен?

Шари сдалась. Скрежет на крыше превратился в недолгую тишину, затем дверь дома открылась, и вошёл Тари. Он обвёл помещение взглядом, убедился в своих мыслях и приютился рядом с камином. Свет плясал на его сложенных крыльях приглушёнными пятнами.

Сорин ознаменовал завершение дня победоносным ужином. Он помогал сестре при готовке, потому что Шари едва шевелила руками. В течение всей трапезы брат составлял план действий на завтрашний день.

Им предстояло провести последнюю ночь дома.

 

5

 

Немного снисхождения Шари заслужила, как она считала. Однако в глубине души не ждала таких подарков. Поэтому для неё было полной неожиданностью обнаружить, что она проспала до полудня под охраной бдительного Тари. Грифон лежал рядом с её кроватью, вытянув крыло и тихо подчищая перья. Солнечные лучи, прорываясь сквозь облачные ямы Верхнего мира, проникали в окна, в щели стен и бессовестно сновали по всей комнате. Шари недовольно нахмурила брови, когда солнечный зайчик одарил теплом её лицо. Натянула покрывало на голову, но потревоженный покой было не вернуть.

Она открыла глаза и боковым зрением увидела Тари. Заметив её пробуждение, тот прекратил чистку и мотнул головой, словно спрашивая, как она поживает.

– Давно у нас дома не было так много народу, Тари, – спросонья она говорила более хриплым голосом, чем обычно. – Настолько, что тебе приходится ночевать со мной.

Тари повёл плечами, складывая крылья за спиной. Для него ничего из ряда вон выходящего не случилось – совместные ночи были в ходу в ранние годы их семейства. Поменялось только распределение: Шари охватила взглядом комнату брата, в которой спала, и в очередной раз убедилась, как много у него вещей.

Она не могла позволить Энею чувствовать себя ещё более зажатым, поэтому решила оставить ему свою спальню на эту ночь. Сорин спал в кресле, из‑за чего всё утро стонал, как ломило тело. Благо, делал это шёпотом, чтобы не разбудить сестру.

После утренних процедур переодевания и умывания Шари похватала всё, что не нужно готовить и можно съесть прямо так, и присоединилась к ребятам. Они выходили из сарая, когда пересеклись с проснувшейся.