Запретный Дворец

У неё не было тщеславия Сорина. Всё, чего ей хотелось: прожить спокойную и мирную жизнь, создать семью и уберечь то родное, что у неё есть сейчас. Она не просила о большем и не могла позволить богам или судьбе лишить её того малого, что она имела.

– Будь он проклят, никуда я не пойду! – к Шари вернулся дар речи в тот самый момент, когда Лиссар начал за неё беспокоиться. – Даже если сам Дарис укажет мне направление к Запретному Дворцу, я туда не отправлюсь. Это опасно. У нас есть жизнь здесь. Здесь наш дом, здесь Тари, здесь дядя, здесь ты, в конце концов!

Лиссар счастливо улыбнулся.

– Ты хватаешься за все соломинки, пытаясь остаться в Стирданоре. Только вот вы с Сорином оба упрямцы ещё те, так что сегодня всё это не закончится.

– Закончится, – пообещала она. – Если надо, я попрошу дядю вразумить Сорина, уж он‑то точно на него повлияет.

– А если нет? – полюбопытствовал Лиссар.

– А если нет, тогда посмотрим, что ещё можно сделать, – от мыслей о способах уберечь брата у Шари начала болеть голова. – Всё, закрыли тему, я устала, я пришла к тебе не для того, чтобы говорить о Сорине. Мы ещё не закончили ту книгу.

– Да‑да, – не стал настаивать друг.

Ловко стянув сандалии, Шари забралась и легла рядом с Лиссаром, положив голову ему на плечо. Он взял с подоконника одну из книг и раскрыл её. Вскоре его мерный голос разносился по палате, читая вслух о приключениях великого героя, спасшего все расы от страшного чудища, пришедшего с одной из звёзд.

Вечер подкрался незаметно. Так же незаметно, как закрывались глаза Лиссара спустя некоторое время. Он и сам не замечал, как постепенно погружался в сон, чтение переходило в бормотание, страницы книги выскользнули из длинных пальцев. Шари не шевелилась, наблюдая, каким мерным становилось его дыхание, как остатки бодрости погибали в сонных глазах. Его тепло было уютным, ей хотелось бы остаться подольше, но часы посещения давно подошли к концу, и то, что её ещё не выгнали из госпиталя, было чистой удачей.

Осторожно поцеловав Лиссара в мягкую щёку, она погладила его лоб тыльной стороной ладони и встала с постели. Надела сандалии, отодвинула корзину с грушами к стене и убрала книгу обратно на место.

Она была благодарна, что Лиссар опять сделал то, что он делает обычно. Успокоил, привёл её мысли в порядок, помог настроиться на нужный лад. Помог прибраться в хаосе в её голове, точно зная, что на какой полке лежит.

Перед тем как уйти, Шари бросила взгляд на столик с лекарствами. Таблеток становится всё больше. Появилась бутылка с неизвестной ей жидкостью. Они с Лиссаром не говорят о лечении, но Шари была уверена, что количество уколов растёт, как и количество приступов.

Однако её визиты как будто бы замедляют болезнь. Останавливают её, задерживают, как загулявшийся в трактире менестрель, чьи песни охота послушать до рассвета и дольше. Однажды Лиссар сказал, что она лучшее лекарство и, флиртуя, намекнул, что рад болеть, лишь бы принимать её почаще. Это был самый неловкий флирт для неё, потому что глубоко в душе Шари смертельно боялась потерять друга.

Не замечать очевидного, закрывать глаза и говорить, что этого нет, – она забыла, когда именно выбрала неправильную тактику поведения.

Вернувшись домой, Шари была встречена Тари. Он лежал на полу у её кровати, сложив передние когтистые лапы, как ратты складывают руки в замок. Острый клюв почти касался пола, широкие ноздри втягивали воздух. Тёмно‑серый грифон посмотрел на неё покровительственным взглядом, будто говоря: «Твои поздние возвращения домой не одобрены. Постарайся исправиться, дорогая».

– Я навещала Лиссара, – объяснила она ему. – И вообще, не тебе меня сегодня судить, воришка.

Тари поднялся на четыре лапы и с шумом выдохнул. Его крылья зашевелились, не раскрывшись и наполовину. Шари бросила поясную сумку на стол и села на кровать. Её плечи опустились.

– Да‑да, я знаю. Ты не вор. Ты всего лишь забираешь у остальных то, чего они не заслуживают. Но это твоё мнение, Тари. Ты не Дарис, не Исаара и не Рошгх, чтобы судить нас, простых смертных. Каким бы великим ты ни был, просто помни, что воровать надо так, чтобы тебя никто не увидел.

На последних словах она подмигнула грифону. Он фыркнул, точно говоря ей, что не нуждается в советах. Поведя плечами, подошёл ближе и соединил свой лоб с её. Шари погладила друга по голове.

– Сорин хочет попасть в Запретный Дворец. На этот раз это не просто болтовня, Тари. Он серьёзно рассчитывает отправиться туда. Я не могу его отпустить.

Когти грифона зацарапали по полу, он не отходил.

– Все эти рассказы… Рискнувшие, что пропали без вести, так и не вернувшись из путешествий. Рискнувшие, что успешно вернулись, но не раскрыли ни одной тайны о самом дворце. Они привезли великие знания, они герои, Тари. Я восхищаюсь ими. Но что… что происходит в этом Запретном Дворце, что мы до сих пор ничего о нём не знаем? Стоят ли знания жертв, на которые идут путешественники?

Обхватив шею Тари руками, Шари зарылась пальцами в его перья. Его крепкая спина и лапы, твёрдо стоявшие на полу – крепость, которую не сломить сомнениями и страхами. Грифон помогал ей держаться.

– Ты же понимаешь меня. Ты знаешь меня и знаешь Сорина. Мы не можем оставить наш дом. Не можем уйти, – тихо говорила она. – Он… не может уйти, потому что я не могу отпустить его одного. Я не хочу этого.

Отодвинувшись, она всмотрелась в жёлтые глаза Тари. Он глядел на неё с каменным спокойствием и уверенностью, которой ей иногда недоставало. Его не поколебали новость и опасения Шари. Грифон верил.

Они поужинали и встретили ночь без происшествий. Под конец дня Тари без доли вины принёс ей серебряный кулон, принадлежавший одному из сборщиков податей в Стирданоре. Возвращать украшение хозяину Шари не решилась: не хватало ей только выслушивать лекции о поведении “её сумасшедшей курицы”, как не стесняются называть Тари недовольные ратты. Подумать только, самый уважаемый зверь, потомок бога, а такое отношение! Шари не могла этого понять.

Она легла спать с мыслью о том, что завтра придётся поговорить с дядей. Письмо до мамы не успеет дойти, так что на её поддержку рассчитывать не приходилось. Но капитан стражи мог повлиять на Сорина.

«Пять дней, Сорин, – думала Шари. – Как ты умудрился договориться? Пять дней отработки перед уходом, ты днём и ночью в мастерской. Что за занозу ты засадил себе в зад, что так резко срываешься навстречу приключениям?»

Становилось холоднее с каждым днём. Тари всё не мог найти положение для сна, поэтому ворочался и переминался на полу, тяжело дыша. Через открытое окно в дом залетали песни сверчков.

Шари не могла сказать точно, сколько она проспала, прежде чем невероятный грохот разбудил её. Подскочивший на месте Тари распахнул крылья так широко, что сбил примостившиеся у стенки швабру и грабли. Его глаза словно светились в темноте.

– Что это было, Тари? – испуганно спросила Шари.

Грифон напряжённо вслушивался. После единичного грохота никаких звуков больше не доносилось. Выглянув в окно, Шари увидела, что в соседнем доме зажёгся свет.

– Марим тоже проснулась. Может быть, это был гром далёкой грозы?