30 дней моей мести
– Эй, – Кометов соскочил с подоконника, нагоняя её. – Слушай, я тут подумал: мы с тобой как‑то неправильно начали. Давай попробуем заново? Посидим, пообщае… – дверь женской раздевалки захлопнулась перед его носом, но это его нисколько не смутило. Кирилл прильнул поближе к щели. – Ну правда. Чего нам делить? Ну, подумаешь, когда‑то тем обидел я тебя. Мы же были детьми. Я сейчас то не особо умней, а тогда гормоны играли. Хотелось выпендриться перед другими ребятами, для того и то глупое представление. В подростковом зверинце ведь как: или ты, или тебя. Ну вот я и решил, что… ну… – наступила заминка. Сложно было подобрать правильную формулировку, чтобы окончание предложения не прозвучало совсем уж обидно.
Дверь приоткрылась, едва не зарядил ему по лбу. Ульяна, уже успевшая сменить стрейчевые шортики на джинсы, без особого восторга воззрилась на него исподлобья, подперев рукой на косяк.
– И ты решил самоутвердиться за счет доверчивой дурочки. Да, знаю. Всё это было очевидно и тогда, – она была как никогда искренне грустна. – Ты всегда был зависим от окружения. И с годами ничего не изменилось. Зато я благодаря тебе прошла хорошую школу жизни и рано разбила розовые очки.
– Вот видишь, как хорошо. Можно сказать, я даже доброе дело сделал.
Натянутую недошутку не оценили.
– Не сделал. И очень печально, что ты этого не понимаешь.
– Сильно я тебя тогда, да? – задумчиво почесал согнутым пальцем за ухом Кометов, облокотившись на холодную стену. Он едва ли не впервые в жизни задумался о том моменте не просто, как о ребяческой невинной шалости, а как о проступке, последствия которого потянулись на годы вперёд.
– Сильно, – дверь перед ним снова мягко закрылась.
– Грустно. Ну ничего. Значит теперь придётся постараться, чтобы ты меня простила, – бодрый голос не обманул бы тех, кто знал Кирилла достаточно близко. На самом деле он всё ещё плавал где‑то на своей волне лёгких угрызений совести, но в силу характера и профессии не показывал этого. Проблема бы лишь в том, что собеседница по ту сторону никогда не знала этого человека. Ни плохо, ни хорошо. Никак. – Но для этого и ты пойди мне навстречу. Хватит скалить зубки, давай проведём хотя бы пару часов, как взрослые люди. Выпьем, поговорим. А там, быть может, закончим начатое в отеле… – Матвеева вышла из раздевалки, на этот раз полностью одетая. Кирилл с грустью посмотрел на свитер крупной вязки, заменивший чертовски сексуальный топик.
– Правда веришь, что у тебя ещё есть шанс затащить меня в койку? – широким шагом пересекая коридор, недоумённо покачала головой Ульяна, поправляя сползающую с плеча сумку.
– Конечно. Ты тоже чувствовала искру между нами. Я не слепой, так не целуются одной мести ради. Я до сих пор тебе нравлюсь.
– Господи, твоего самомнения хватит на маленькую деревню.
– Это не самомнение. Это наблюдение. И чтобы ты не говорила, я знаю, что прав.
Матвеева резко обернулась на пятках, заскрипев подошвой кроссовок.
– Кометов, хочешь расскажу тайну? Ты удивишься, но всё же. Даже если бы ты мне заплатил, я бы с тобой в жизни не переспала. И никому бы не советовала, кто себя уважает. Ты мерзкий и аморальный. Был таким в школе, и остался таким сейчас. И ещё думаешь, что я соглашусь пачкаться об тебя? Глаза с хлоркой промой, ласточка, и прими суровую действительность – ты не центр земли.
Никто ей и ответить ничего не успел. Хрупкая фигурка стремительно скрылась на лестнице.
– Кхм… – Кометов, прицыкнув, остался стоять в гордом одиночестве. В гордом, да не совсем. У рецепшена помимо Катерины топталась какая‑то фито‑девочка с ногтями размером с зажигалку, записывающаяся на занятие по йоге. Обе девушки позабыли о своих делах и, не таясь, пялились на отшитую знаменитость. Кирилл наградил их кривой искусственной недоулыбкой. – Вы её не слушайте. Она от меня в восторге. Просто обиделась. Не купил ей колечко с брюликом, видите ли.
Глава 5. Четыре котика апокалипсиса
«Моя строптивая девочка уже спит?»
«Это ты стараешься на случай, если я решу заскриншотить твои сообщения?»
«Конечно, нет. Просто не могу выкинуть тебя из головы. Вот почему ты такая принципиальная? Если бы не глупая вендетта, у нас был бы охренительный секс»
«А ты не думал, что девушкам нужен не только секс?»
«Не знаю. Всех всегда всё устраивало»
«Значит шаболды это были, а не девушки. Не путай термины»
«Я запомню. Я скучаю по тебе. А ты?»
«Конечно, скучаю. Как раз лежу в ванной, пересматриваю твоё чудесное видео»
«Чёртово воображение. Всё. Я завёлся».
«Бесконечно за тебя рада. Включи порнушку, расслабься»
«Есть идея получше. Помоги подразнить воображение: во что ты сейчас одета?»
«В ванной‑то? В чёрный латекс, разумеется. Во что ж ещё»
«Клааассс. Не хочешь приехать ко мне в этом прикиде?»
«А ты уже вылечил свой геморрой?»
«Приезжай – узнаешь»
«Давай в другой раз. Сегодня у меня по плану как раз самокопание и тоска по тебе»
«Это заводит даже сильнее, и всё же… ну хоть одно фото. Но позя‑зя»
«Ну раз ты так настаиваешь»
Матвеева быстро щёлкнула большой палец правой ноги. В редакторе на ногтевую пластину была присобачена мордочка с гусарскими усами. Получилось очень даже мило.
«Знакомься, это дядя Федор. Чуток постаревший и запустивший себя. Ну и спившийся. Что ещё делать в деревне?»
Ответ не заставил себя ждать. Вместе с вложением. На большом мужском пальце ехидно подмигивал смайлик с собачьими ушками.
«Приятно познакомиться. А это Шарик. Старый, брехастый, блохастый и побитый жизнью пёс»
Ульяна с трудом подавила смешок.
«Какой очаровательный собакен. Матроскина, случаем, нигде не видел?»
Новое фото не заставило себя ждать. Теперь уже с двумя пальцами обеих ног. На втором красовалась кошачья маска.
«Как не видел. Очень даже видел. Они вместе тупят»
«А у тебя, оказывается, есть чувство юмора»
