Бераника. Медвежье счастье

– Видишь, подошва смолой пропитана? Не стопчется быстро и сырость не сразу пропустит. По лужам не побегаешь, конечно, но, если дождем слегка прибьет – не страшно. Да и сохнут они быстро.

– И почем отдашь? Или опять совет тебе дать?

Мой расчет оказался верным. Не только эта тетка заинтересовалась, остальные тоже смотрели с жадным любопытством и явно ждали моего ответа.

– Не откажусь и буду благодарна, – я кивнула и подвинула в сторону собеседницы самую нарядную пару. – Выберешь, какие тебе по нраву. А если малы или велики окажутся, веревочкой ногу измерим, и сделаю нужное к завтрашнему дню.

– Разумные ты вещи говоришь, барыня, – удовлетворенно кивнула тетка. – Как же так получилось‑то, люди бают, семья твоя против амператора нашего батюшки злое дело замышляла? Недаром же выслали вас в нашу глухомань.

И опять рынок вокруг притих в ожидании моего ответа.

Я вздохнула:

– Так уж вышло, любезная. Доля наша женская везде одинаковая, что у селянки, что у дворянки, – дом вести, детей растить и мужа ждать. Я и ждала… в мужские дела не лезла. Дождалась, как видишь. Ну а дальше – куда он, туда и я, как святой круг предназначил.

Народ вокруг загудел, бабы начали перешептываться активнее, но в их голосах мне слышалось все больше сочувствия.

– Ой и верно, бабоньки… доля наша такая… – слышалось то с одной, то с другой стороны.

– Стал бы он, злодей, перед женой‑то отчитываться… графья, оне такие.

– А куды б она делась, ежели его с семьей сослали?

– И деток же не бросишь… ну дык и не родные, а уже свои – мужа венчанного дети. Правильно все. По‑божески, по‑людски.

– И хозяйка, видать, справная… вона ребятишки умытые, сытые, и при деле.

– Повезло окаянному, да рази ж мужики ценят?

– Не побирается, носа не дерет, с делом вона пришла, с уважением к обчеству!

У меня с души свалился один из лежащих там тяжеленных камней. Расчет оправдался… Время в империи сейчас сытое, ни войн, ни потрясений, даже в самых дальних селах люди не голодают. А сытые люди – добрые люди. И если зацепить за эту доброту правильным крючком – можно добиться правильной реакции. Я поставила на женскую солидарность и выиграла.

Задаром, конечно, никто нас тут любить не будет. Но отношение приветливое сформируется. Не сразу, не скоро своими станем, но надо же с чего‑то начинать. Хотя бы с доброжелательных сплетен, бабского сочувствия и взаимной выгоды.

Словно повинуясь невидимому сигналу, женщины окружили тележку и вовсю приценивались к товару, обсуждая и нас, и торговлю, и погоду вокруг с одинаковой непосредственностью.

Мне оставалось внимательно слушать, уважительно поддерживать беседу и улыбаться. Цену мне хором пообещали справедливую, не упырихи ж они тут, чать, вдову и сирот грабить. И тут же заспорили между собой, сколько чего может стоить. А когда узнали, что я хочу не денег, которые в деревнях все же редкость, особенно у баб, а лучше поменяюсь на продукты и некоторые другие полезные вещи из их хозяйства, – я вообще стала самой дорогой гостьей на торжище.

– А ну разойдись! – в женский веселый щебет вдруг тяжелым колуном врезался зычный недовольный голос. – Разойдись, сказано!

Сквозь толпу, бесцеремонно расталкивая односельчанок, пробился староста. Остановился прямо перед тележкой и уставился на меня тяжелым злым взглядом.

– Чего это тут? Кто дозволение дал? Ишь, удумали! И выщенков отбросовых притащили людям показать, не постеснялися! Не надобно нам тута бунтовщиков да смутьянов! Прочь!

 

Глава 11

 

Вежеслав Агренев:

– Веж, составишь компанию? – спросил поручик Шилов, откладывая перо и сладко потягиваясь в кресле. – Черт бы побрал эту канцелярщину… не могу больше. Пойдем пройдемся, воздухом подышим.

– Что? – машинально откликнулся я, отрываясь от отчета интенданта, в котором тот самый черт сломал бы не просто ногу, а все копыта разом.

– Я говорю, погода хорошая, пошли пройдемся по рынку, – Деметрис торопливо убрал бумаги в ящик своего стола и встал, одергивая мундир. – Хоть какое‑то разнообразие в этой дыре. Веж, не спи, замерзнешь! Что‑то ты странный в последнее время. Кажется, после того визита к вдове бунтовщика? Неужели настолько приглянулась?

– Перестань нести чушь, – сухо оборвал я, тоже встал из‑за стола и взял фуражку. – С чего тебе это в голову взбрело?

– Раздражительный ты с тех пор какой‑то, – фыркнул Дем. – И в стену смотришь пылающим взглядом, скоро дыру на улицу прожжешь.

Я ничего не ответил, молча надел фуражку и вышел из кабинета, выделенного нам комендантом в гарнизонной канцелярии.

Досадовать можно было только на себя самого. Кой черт толкал меня под руку написать рапорт и попроситься в конвой именно этого каравана ссыльных? А потом еще и остаться на год в гарнизоне? Гордыню потешить? Увидеть унижение бывшего врага? Отомстить? Или все же воспользоваться случаем и узнать у него, наконец…

Ничего я не успел узнать. Вся эта история со смертью брата так и осталась тайной с примесью грязи, а ублюдок Аддерли оказался бесхребетным трусом и повесился сам. Никакого удовлетворения я не испытал, наоборот…

Давно меня так не размазывали. И кто?!

Когда я впервые увидел ее в караване, даже не обратил внимания. Тем более что уже слышал историю второй женитьбы графа. Очередная столичная вертихвостка, смазливенькая куколка, избалованная дочь богатых родителей, самонадеянная и глупая, купившаяся на павлиний хвост, громкий титул и «роковую тайну» первого попавшегося ловеласа.

Знаем мы таких девиц.

Первое впечатление было под стать – столичная штучка была в ужасе и полуобмороке оттого, что ее увезли от привычных удобств, балов, кучи горничных и туалетного столика с новомодными притираниями.

Мне было и жалко, и противно. И, признаться, даже мысли не возникало о том, что на ее попечении еще и дети. К моему стыду, я вообще забыл, что хлыщ Аддерли успел завести четверых, прежде чем овдовел. Наверное, потому, что его первая жена никогда не мелькала в светском обществе и жила затворницей. Это граф порхал по балам и сомнительным салонам, увлекался нигилизмом, крутил романы, заводил интрижки… пока не промотал состояние.

Теперь, задним числом, мне уже мерещится и вовсе несусветное. Не слишком ли вовремя умерла первая леди Аддерли, чтобы скорбящий вдовец подыскал себе новую дурочку с богатым приданым?