Беременная жена на Новый год

От Давида я никогда ничего не скрываю. Он парень что надо. Рот на замке держать умеет. И если что надо, то в лепёшку расшибётся, но поможет.

Да и если понадобится, то он сам с лёгкостью всё узнаёт о Маре. Даст своим парням задание, и те даже о цвете её нижнего белья доложат.

– Я не хакер, – Мара входит в кухню, переодетая в велосипедки и длинную футболку. – Я недопрограммист.

– Недо? – переспрашивает Давид.

– Я программист без образования. Родители не дали мне пойти учиться туда, куда я хочу, – садится она за стол напротив него. – Так что… программист, но не программист. Хакер звучит как‑то грубо и противозаконно. А называть незаконным то, что я забираю у людей незаконное – сюр.

– Родители‑тираны? – предполагает друг, пройдясь оценивающим взглядом по ней. – Что‑то твоей сестре они явно свободы больше дают.

– Мама с папой просто заботятся так. Я их понимаю, – явно тушуется от слов Давида. – Хотят как лучше. Папе не очень понравилось то, что я в подростковом возрасте взламывала электронный дневник и убирала у себя двойки. Вот он и решил на корню мои таланты приструнить.

– Ты была двоечницей? – удивляется он.

– Да нет, – признаётся Марина, закатив глаза, как её сестра. Только если у последней это выглядит слегка истерично, то у Мары естественно. – Мы вечно бодались с учительницей по истории. Я ей доказывала свою точку зрения, которая не совпадала с её. И по итогу она заваливала меня постоянными двойками. Родители меня за это не ругали, конечно, но заставляли зубрить учебник. А я историю с дедушкой учила всегда по его старой книге. И там всё на корню отличалось от того, что нам преподавали. И в общем… мне не нравилось учиться и верить в тот бред, что был в учебниках. Вот я двойки и убирала.

– Подтверждаю! Об их ненависти друг к другу вся школа говорила, – вмешиваюсь в их беседу и опускаю перед Марой чашку кофе.

– Спасибо, – благодарит за напиток. – В общем, Давид, такие дела, – вздыхает, сделав глоток. – Такое бывает. Сейчас родители счастливы, что я живу, так сказать, мирной жизнью и просто путешествую. А я им просто не открываю всей правды.

– Хм‑м… а знаешь. – в голове моего друга явно созрел какой‑то план. И он точно рассчитывает на то, что закончится всё тем, что Мара окажется в его кровати. – К моим спецам в агентство для повышения навыков я пригласил какого‑то известного программиста. Точно имя не скажу, но он вроде как бывший служащий американской разведки, – говорит Давид, и его идеи мне совсем не нравятся. – Начальник технического отдела предложил, а я согласился. Так вот, может, заскочишь? Послушаешь, что он скажет. Что покажет. Не образование получишь, но, думаю, не помешает.

– А так можно? – сводит она брови к переносице, явно не веря в такое предложение. – Я же там не работаю и…

– Детка, для тебя что угодно! Я начальство! Я могу их всех выгнать, и ты будешь сама там его слушать!

– Тим, можно? – зачем‑то ещё и у меня разрешение спрашивает. Киваю и развожу руками. Но не хочу, чтобы она шла куда‑то с Давидом. Я его знаю, и то, как он смотрит на Мару… он явно ей заинтересован. И мысль о том, что между этими двумя может что‑то выйти, меня отчего‑то раздражает. – Ты чудо! – кидается меня обнимать, а затем Давида.

– Как много этой штучке надо для счастья! Пригласить послушать другого мужика! – обнимает он её в ответ и в конечном счёте даже на колени себе усаживает.

Но стоит Маре понять, что он сделал, Давид сразу же округляет глаза и начинает скулить от боли. Что меня не может не радовать.

– Мара… Отпусти! – слёзно молит мою недотрогу этот мачо. – Мне это ещё надо! Мне, моей будущей жене и наследникам!

– Видимо, нет, если пристаёшь к кому попало, – прищуривает она глаза, и Давид начинает скулить ещё сильнее.

– Ребята, брейк! – стаскиваю Мару с Давида, заметив, что именно она ему сжала.

О господи! Арина была явно спокойнее! И не грозилась мне искалечить всех друзей. Точнее, оставить их без потомства.

– А я был готов взять тебя себе после развода. Несмотря даже на твой животик, – обиженно бурчит мой друг. – Такой шанс упускаешь…

Взгляд Марины опускается на её красивый, слегка припухший животик. Долго смотрит на него, а затем поднимает глаза на меня, явно испугавшись чего‑то.

– Иди к себе, – отсылаю её после долгой игры в гляделки. – Умойся. Приди в себя. И вернись без мстительных мыслей. А я пока поговорю с Давидом, чтобы он так больше не делал, – говорю ей, видя, что она впала в ступор. – Иди, Марин, – подойдя, подталкиваю её к двери.

Что‑то с ней явно не то. Настолько задело замечание о жировой прослойке на животе? Так она не такая уж и большая и заметная, чтобы комплексовать.

– Ты не… – хочет что‑то спросить, но я, сразу поняв, что она хочет сказать, перебиваю.

– Мне плевать на то, есть у тебя лишний вес или нет. То, что у тебя парочка лишних килограммов – не катастрофическая проблема. Захочешь их скинуть – сделаешь это без каких‑либо проблем. Плюс это может быть элементарный отёк. Меньше воды – и утром бы будешь с плоским животиком. Меньше слушай и не обращай внимание на людей без костей в языке, – подмигиваю и выпроваживаю из комнаты.

После возвращаюсь к Давиду, по‑прежнему с опаской смотрящего на дверь. И прикрывающего то, что так ему дорого и что он мог легко потерять.

– Лучше её не трогать, – произношу и, взяв из холодильника лёд, передаю его другу.

– Я уже понял, – проговаривает сквозь собственное холодное шипение боли. – Язвочка та ещё.

– А я предупреждал, – хмыкаю, даже радуясь, что Мара ему такой привет‑ответ дала. – И ещё совет дам на будущее. Девушке лучше не говорить о лишнем весе. Одна из моих сестёр после одного такого замечания со стороны одноклассников перестала на неделю есть. В итоге голодный обморок. Несколько месяцев работы с психологом… в общем, лучше молчи.

– А она разве не беременна? – удивляет меня неожиданным вопросом.

– Она – не… – мотаю головой, даже прыснув от смеха. – Что за бред? Мара и беременность? Эти два слова рядом лучше не употреблять. Она ещё пару лет назад заявила, что не хочет детей. И вся семья об этом знает. Мара из тех, кто, если залетит – пойдёт потом аборт делать. Она свободу любит и путешествия. Балласт в виде малышни ей не нужен.

– Не сказал бы, что она из таких. Милая, семейная мадам.

– Да точно говорю! – фыркаю на него. – Мара любит детей, но своих не хочет. Может, со временем что‑то изменится, но не сейчас точно.

– Блин, – поджимает губы то ли от боли, то ли от досады. – Тогда прости! Неловко вышло. Хотел сказать ей, что был готов её даже с киндер‑сюрпризом взять, а оказалось, что она просто с лишними килограммами. Стыдно даже.

– Расслабься. Мара отходчивая, – уверяю его, махнув рукой. – Сейчас вернётся, и ты просто извинись. Увидишь – простит и даже не вспомнит потом.

– Слушай, а между вами что‑нибудь когда‑то было? – откладывает лёд и пересаживается ко мне поближе.