Беспечная жизнь Миши Л. Автобиографические рассказы
План продаж облигаций для сбора денег на строительство нового ресторана сработал неплохо, и к тому времени, когда мои родители вернулись из Европы, перепланировка и установка мебели были практически завершены. Это было бы невозможно без неустанной помощи нашего непальского менеджера Пурушотама, который работал у нас лет десять. Этот находчивый человек с драгоценными личностными качествами сохранял преданность моему отцу во время любых потрясений.
Оставалось только нарисовать бабочек[1] на стенах верхней комнаты, что вскоре и было сделано Десмондом Дойгом (Desmond Doig), талантливым писателем, художником и хорошим другом нашей семьи. Вскоре за этим последовала церемония открытия ресторана, которая прошла в оживленной компании наших ближайших друзей. Среди самых близких была привлекательная француженка по имени Бернадетт Вассо (Bernadette Vasseux). С момента прибытия в Непал в 1960‑е годы, Бернадетт служила главным секретарем всех французских послов в Непале, успевая в то же время наслаждаться яркой и насыщенной личной жизнью.
Еще одним другом нашей семьи и крайне интересным персонажем был Махарадж Кумар Массури Шамшер Джанг Бахадур Рана (Maharaj Kumar Mussouri Shumsher J. B. Rana). Он происходил из недавно правившей династии, но предпочитал, чтобы его звали просто Эмкей (МК). Невысокого роста, всегда безукоризненно одетый, он говорил на безупречном оксфордском английском и обладал прекрасным чувством юмора. В его репертуар входили также пикантные лимерики, которые заставляли на вечеринках падать в обморок напыщенных дам высшего класса. Эмкея любили все, его можно было повстречать повсюду, от чопорных официальных приемов до самых диких хиппи‑вечеринок. Обычно он спокойно сидел в сторонке с искрящимися глазами, озорной улыбкой и стаканом виски в руке, наслаждаясь происходящим вокруг и время от времени делясь косяком с друзьями. В его обществе я всегда чувствовал себя свободно и весело, а когда однажды поделился с ним духовной стороной моей жизни, он открыл мне свою строгую приверженность практике медитации. По этой причине он никого не принимал у себя до полудня.
Вскоре после нашей вечеринки ресторан «Бо́рис» в Баттиспутали открылся для публики, и я был счастлив взять на себя обязанности по управлению. Пару месяцев спустя ко мне неожиданно приехали двое друзей с Аляски по имени Рон и Дон, они были помощниками мистера Беннетта на гурджиевском курсе 1973 года, в котором я участвовал. Мы с женой предложили им остановиться у нас, я организовал для них небольшие прогулки, в том числе мы вместе сходили к месту самадхи Шивапури бабы.
Рон и Дон приехали в Непал из Пуны (Pune, India), где провели несколько недель в ашраме скандально знаменитого индийского духовного учителя Бхагвана[2] Шри Раджниша. Они описывали свои занятия в ашраме, и это показалось мне интересным. Перед отъездом Рон подарил мне книгу с записями лекций Раджниша. Прочитанное меня глубоко тронуло, а через несколько дней мне приснился странный яркий сон! Во сне я стоял у открытой двери в большую комнату, заполненную людьми в оранжевых одеждах, они пели и танцевали. Вдруг мое внимание обратилось к статному мужчине в белой струящейся мантии с длинной седой бородой. Он медленно и грациозно пробирался сквозь группы танцующих людей к двери, за которой стоял я. Проходя мимо меня, он остановился и заглянул мне прямо в глаза. «Здравствуй, Миша!» – сказал он мягким голосом и вышел из комнаты.
Утром первой мыслью после пробуждения было: «Боже, какой необычный сон!» Этот сон не исчезал, как это бывает обычно, а занимал мои мысли днем и ночью. Так продолжалось неделю, после чего всё стало предельно ясным: я не успокоюсь, пока не доеду до Пуны и не встречусь с этим человеком!
Решив так, я сказал жене, что через пару дней уезжаю в Пуну и собираюсь вернуться дней через 10. «И, пожалуйста, не беспокойся, когда я вернусь, на мне не будет оранжевой одежды и бус на шее!» – успокоил я ее. То же я сообщил своим детям и родителям и через 2 дня отправился в Пуну!
Сняв номер в отеле недалеко от ашрама, я подошел к его впечатляющим главным воротам и прошел долгий процесс регистрации для получения пропуска и ваучеров с различными номиналами в рупиях. На территории ашрама не обращались наличные деньги, в магазинах принимали только специальные ваучеры. В магазинчике ашрама я купил себе одежду оранжевого цвета и, покончив с формальностями, направился прямо в главный офис. Через несколько минут я сидел перед маленькой индийской женщиной по имени Лакшми, которая служила секретарем Раджниша.
– Чем я могу вам помочь? – спросила она мягким голосом.
– Я приехал из Непала всего на 10 дней и хотел бы записаться на встречу с Бхагваном Шри Раджнишем.
Она улыбнулась и ответила:
– Многие ждут с ним встречи. Почему бы вам сначала не поучаствовать в медитациях? Походите на утренние лекции Бхагвана, осмотритесь и через неделю приходите ко мне, хорошо?
Слегка разочарованный тем, что придется ждать целую неделю, я поблагодарил и решил последовать ее советам. В Будда‑холле – огромном шатре, поддерживаемом множеством бамбуковых шестов – ежедневно проводились медитации четырех видов. Они были разработаны самим Бхагваном и представляли оригинальный синтез древних техник и современных подходов, каждая медитация сопровождалась определенной музыкой.
Решив пробовать всё, я начинал день с динамической медитации в 6 часов утра. Все медитации проводились последователями Раджниша, которые прошли особую церемонию «посвящения в саньясу», после чего становились его «саньясинами». В момент инициации Бхагван одевал на шею посвящаемого малу́[3] и давал новое духовное имя, после чего саньясины постоянно носили малу и одежду оранжевого цвета.
После динамической медитации в кафетерии ашрама предлагали обильный завтрак, он был вегетарианским, как и вся еда. Каждое утро около 8 утра я вместе с нескольким сотням людей со всего мира сидел, скрестив ноги, в Будда‑холле, ожидая, когда появится Бхагван, чтобы начать свою ежедневную беседу – дискурс[4], это обычно длилось около двух часов.
Его необычайно красноречивые выступления, опиравшиеся на взгляды и учения духовных наставников прошлого, оказали на меня глубокое воздействие. В предпоследний день пребывания в ашраме я был приятно удивлен тому, с каким глубоким уважением Бхагван говорил о Георгии Гурджиеве. Ожившая связь с опытом моего участия в гурджиевском курсе развеяла все сомнения в подлинности этого замечательного человека, так ясно явившегося мне во сне всего пару недель назад.
[1] Новый ресторан Бориса располагался в районе под названием Баттиспутали («32 бабочки»).
[2] Бхагван (санскр. – благословенный, бог) – титул Ачарья Раджниша, который он использовал с начала 1970‑х годов до смены имени на Ошо в 1989 году.
[3] Мала (санскр.) – гирлянда, бусы с медальоном, которые носят как знак отождествления с учителем или учением.
[4] Дискурс (лат. – рассуждение, довод) – в гуманитарном знании XX в. – речь в общем смысле, а также выраженные в речи духовный настрой и идеологические ориентиры.
