Беспечная жизнь Миши Л. Автобиографические рассказы
Я торжественно поклялся себе, что буду делать всё, что потребуется, чтобы быть ближе к этому человеку и его неоспоримой мудрости, и, даже если мне придется выполнить все условия саньясы, меня не волнует, чего мне это будет стоить!
В тот же день после обеда я пошел в главный офис и снова сел перед Лакшми. Прежде, чем она успела что‑либо сказать, я произнес слова, которые раз и навсегда изменили мою жизнь:
– Я хочу стать саньясином! – с непоколебимой уверенностью сказал я.
– Готовы ли вы постоянно носить оранжевые одежды и малу с его портретом, а также использовать свое новое имя, где бы вы ни оказались? – спросила она серьезно.
– Без проблем, я сделаю это с радостью! – ответил я.
Сделав небольшую паузу, она записала мое имя и дала инструкции, которые я так ждал: «Завтра в 6 вечера приходите к главным воротам ашрама. Заранее примите душ и наденьте чистую одежду оранжевого цвета. Не используйте одеколон, мыло или шампунь с сильным ароматом, тело Бхагвана очень чувствительно, у него аллергия на парфюм. Возьмите с собой теплую шаль и чистую подушку, там будет прохладно. Я очень рада за вас, Миша!»
На следующий день в назначенное время, едва сдерживая бурлящее внутри волнение, я стоял у ворот ашрама в компании примерно 20 мужчин и женщин, одетых в различные оттенки оранжевого. Вскоре мы взошли на большую террасу, окруженную красивыми деревьями, и нам показали, где сесть. Примерно в 2,5 м от нас стояло пустое кресло Бхагвана, за нами сидели музыканты‑саньясины с инструментами.
Закрыв глаза, я позволил своему дыханию замедлиться, а телу расслабиться. Несколько минут спустя Бхагван, сложив руки в жесте «Намасте!», медленно вышел на террасу и грациозно расположился в кресле. Его главный телохранитель и молодая английская помощница Вивек[1] сели на мраморный пол немного позади него. Через несколько мгновений было негромко названо первое имя из списка посвящаемых. Музыканты начали исполнять негромкую музыку, молодая женщина подошла к Бхагвану и села в нескольких футах перед ним. Когда он положил большой палец правой руки на область ее третьего глаза, музыка стала набирать силу, и пространство наполнилось вибрирующей энергией, которая, казалось, пульсировала в воздухе и глубоко проникала в каждого из нас. Достигнув пика, музыка стихла, и Бхагван начал тихо говорить с вновь посвященной. Задав несколько вопросов о духовных устремлениях, он порекомендовал ей некоторые групповые терапевтические занятия, проводимые в ашраме, которые могли быть ей полезны. После этого он дал ей новое имя и объяснил его значение.
Похожее произошло со следующими несколькими мужчинами и женщинами, а затем настала моя очередь приблизиться и встретиться с ним! Всё мое тело трепетало в предвкушении того, что я даже не мог представить. Во мне боролись стремление и страх. Увидев, что Бхагван смотрит на меня своими бездонными глазами, я в конце концов расслабился и отдался всему, что может за этим последовать.
«Ты пришел в нужное время!» – были его первые слова. Затем он наклонился ко мне и мягко положил свой большой палец мне на лоб. Музыка стала нарастать и достигла крещендо! Я почувствовал, что падаю: падаю в бездонную пустоту, теряя всякое ощущение времени и пространства. Затем, словно издалека, я услышал его голос, зовущий: «Вернись!»
Почувствовав прикосновение рук, которые поддерживали меня сзади, я открыл глаза и увидел, что Бхагван смотрит на меня, терпеливо ожидая, когда я вернусь оттуда, где я растворялся. Затем, попросив меня наклониться вперед, он одел мне на шею малу и сказал:
– Твоим новым именем будет Сва́ми[2] Дэва Даршан. Дэва означает «божественное», а даршан – «видение».
И после небольшой паузы он добавил:
– Поэт родился! – и еще через мгновение поинтересовался: – Тебе понравились мои медитации?
– Я люблю вашу динамическую медитацию, – ответил я. И тут же добавил: – Но я ее и ненавижу!
– Хорошо, хорошо, – усмехнулся он. – Тогда делай ее каждое утро в течение 6 месяцев. Это тебе поможет!
Оставшуюся часть церемонии посвящения я как будто плыл в волшебном сне, наполненном красотой и любовью. Через полчаса, выходя из дома Бхагвана, я почувствовал такую легкость в теле, что казалось, мои ноги едва касаются земли. У ворот нежными объятиями меня встретила молодая француженка, с которой я подружился в ашраме несколько дней назад. «Итак, как мне теперь тебя называть?» – игриво спросила она. Я назвал свое новое имя и объяснил его значение, после чего пригласил ее на ужин в роскошный отель «Блю даймонд» недалеко от ашрама.
В течение всего вечера я переживал всепоглощающую радость и покой, люди вокруг сияли тонкой красотой и воспринимались как друзья, обретенные после долгой разлуки. Последние 2 дня я занимался медитациями, посещал лекции Бхагвана, гулял, общался с саньясинами, а также знакомился с предлагаемыми в ашраме занятиями и курсами.
Меня не привлекали рекламируемые психотерапевтические группы, но курс массажа шиацу[3], предлагавшийся департаментом телесных практик определенно меня заинтересовал. Прямо там я пообещал себе, что вернусь, чтобы изучать шиацу!
Три дня спустя я летел обратно в Катманду через Бомбей. Мой чемодан был набит новой одеждой разных оттенков оранжевого, я чувствовал себя счастливее, чем когда‑либо за многие годы! Примерно за полчаса до приземления в Катманду в моем сознании возникла небольшая, но довольно надоедливая мысль: «Эй, Свами Даршан, тебя не интересует, как все отреагируют на новый облик и новое имя? Не стоит ли приготовиться к возможной критике и осуждению?»
Первым делом я поехал домой, к жене и детям. Жена восприняла мою оранжевую одежду и малу без видимой реакции, так обычно проявлялся ее сильный характер, хотя позже она призналась, что, услышав мои шаги по лестнице, она мысленно молилась, чтобы я не оказался в оранжевом!
Дети, увидев меня, радостно засмеялись:
– Папа приехал! Какая у тебя забавная одежда! А чей этот портретик у тебя на шее?
«Ах, эта прекрасная детская наивность!» В тот же день я пошел к родителям. Войдя в гостиную, я весело воскликнул: «Всем привет! Я вернулся!»
В комнате воцарилась гробовая тишина. Отец, взглянув на меня, быстро опустил глаза. Мать встала и быстрыми шагами направилась к небольшому бару в углу. Налив две рюмки водки, она передала одну отцу, и они залпом выпили. «А мне разве не полагается?» – спросил я с невинной улыбкой.
[1] Вивек находилась рядом с Раджнишем всё время. Ма Ананд Шила, став его новым личным секретарем, почти сразу стала открыто проявлять личную неприязнь по отношению к Вивек. Вивек покончила с собой в Пуне за месяц до кончины Ошо.
[2] Свами (от санскр. swa – свой, само‑, я; букв. ставший наставником самому себе) – в индуизме почтительное обращение к духовному наставнику, избравшему путь самоотречения (санньясу).
[3] Шиацу – японский вариант точечного массажа, акупрессура.
